Домоводство. Первые уроки - Вероника Вячеславовна Горбачева

А вот то, что дракон-папа принёс на себе человека, меня сильно взволновало. Потому что всадник этот знаком мне с первых дней пребывания в Гайе. И на ледяном драконе он восседал так же непринуждённо, как на всём скаку брал барьеры на своём Васильке. Сэр Майкл, мой паладин-наставник, вы тоже здесь? Ну, разумеется, ведь тут же, рядом обожаемая вами Ангелика, Геля! Неужели вы таки дождались своего часа и сделали ей предложение? Но обнимаетесь вы с ней уже отнюдь не отечески, хоть, впрочем, и не привычно-семейно. А вот как раз по жениховски.

Глория рядом со мной тоже плачет и смеётся.

— Это я, я, а это — Он… Но как он сюда попал? И сыночек, мой сын, такой красивый! Он правда таким вырастет? Спасибо, спасибо!

Поднимает счастливое лицо к небу и распахивает крылья.

Совершенно не заметив, что сбивает меня при этом на землю. Но это ничего, трава мягка и густа, с неё даже подниматься не хочется, да и меховая накидка, в которой я порядком запарилась, смягчает падение… Улыбаясь блаженно, как дурочка, лежу на спине и пялюсь в небо, где плывёт прекрасная, словно отлитая из янтарного света, драконица.

Буквально через минуту к ней присоединяется огромный грифон — крылатый лев с орлиной головой. А немного позже — аспидно-чёрный Ящер. Он парит выше, гораздо выше, да и подлетает откуда-то издалека, и я вдруг понимаю: дон Теймур опасается напугать своими размерами небольшую хрупкую драконицу, рядом с ним похожую на птенчика. Видимо, это осознаёт и Аркаша: больше здесь некому превратиться в ещё одного грифона. Приподнявшись на локте, я бросаю взгляд на луг. Шатёр, призрачные фигуры из будущего — всё исчезло, лишь колышутся травы, травы, травы… И сияет над ними небесный океан с парящими крылатыми.

Огромный чёрный волк опускается рядом со мной. Сочные стебли хрустят, сминаемые его тяжёлым телом. Пригнув голову, он прислоняется мордой к моей щеке и замирает. Обнимаю его за шею.

— А ты почему не с ними?

«Там и без меня помощников полно. Чем больше советов, тем больше новичок путается от усердия. Справятся. Ива…»

— М-м?

«Ты чудо. Мало того, что ты обеспечила Глории потрясение совсем иной природы, так ты ещё умудрилась всех нас протащить за собой в Межмирье. Даже Диану, что очень кстати: у неё с собой запасное платье. При первом обороте новички рвут на себе одежду в клочья».

Только сейчас начинаю понимать, что за белые кусочки меха проглядывают из травы. Шубка Глории.

— А признайся честно, — тычу благоверного в звериное плечо и едва не отшибаю кулак. — Кому из вас пришла в голову идея меня использовать, а?

Волк старательно прижмуривается и притворяется спящим. Не выдержав, открывает глаза и широко улыбается, сверкая сахарно-белыми клыками.

«Ива-а, как ты могла подумать! Мы просто… надеялись».

— … Чудо — это такая хрупкая штука, — продолжает он уже в человеческом обличье, — что по заказу его никак не совершить. Лишь по велению души и сердца. Тут даже такие прагматики, как наш отец, вынуждены смириться. У тебя могло не хватить сил, ты могла изначально согласиться с теми мерами, что мы предлагали, могла, в конце концов, даже запретить нам всяческие эксперименты — и мы бы уступили…

Я чуть не задыхаюсь от возмущения. А что, так можно было? Но бросаю взгляд на мужа — одетого, между прочим, а я до сих пор так и не выяснила, как матёрые оборотни управляются со своим барахлом! — на неуклюже снижающуюся драконицу… Мимо, не удостоив нас внимания, торопливо пробегает леди Ди с целым ворохом одёжек. Забыв о негодовании, устремляюсь за ней. Может, оборотни и привычны к обнажённости, и всё правильно понимают, но Лори к такому испытанию пока не готова. А вдвоём с Дианой мы её прикроем и приведём в порядок.

То ли у бедняжки что-то разлаживается в новой ипостаси, то ли просто не хватает силёнок, но крылья и новый облик она теряет метрах в пяти над землёй. Впрочем, никто из нас даже не успевает испугаться: оба грифона, синхронно пикируя, выдыхают по струе пара, и тот, сформировавшись у самой поверхности в мягкое тугое облако, принимает Глорию в свои объятья. Мягкая посадка. Поздравляем. А заодно и с первым полётом.

Ещё многое у нас впереди — и слёзы радости, и дорога домой, сквозь туман Межмирья, и рассказ дона Куадро о предполагаемых родителях Глории, и её смелые планы на новую жизнь… И догадки, почему всё-таки её с будущей семьёй занесёт в Рай, на родину Гели, где поселились и обжились в сапфиритовых пещерах Ледяные драконы. Много чему предстоит случиться. Кроме одного. Эта девушка больше не согнётся перед Хорхе, не убоится и не отступит под его взглядом. Никогда. Его время закончилось.

[1] Вероника Тушнова, «Морозный лес…»

Удивительная поэтесса, в честь которой и назвали автора этой книги.

[2] Девушка из Рая, того самого мира, который спасли от переизбытка магии. Когда этот мир был на грани катастрофы, родные смогли вытолкнуть Гелю в соседний мир. Так она попала в Гайю. И угодила прямо в зубастую пасть чудовища, от которого её и спасла Ива… Сороковник, книга 1.

Глава 21

Самого возвращения из Межмирья, честно сказать, я не помню от слова «совсем». Сон, благодатный и полноценный, сморил меня ещё на лугу. Единственное, осталось в памяти, что сразу после того, как мы с Дианой помогли Глории одеться, меня вдруг так развезло, что я, отыскав в траве местинку погуще, опустилась на неё, закрывая глаза, пробормотала что-то вроде: «Простите, я только на минуточку, мне очень надо…» и отключилась.

Очнуться соизволила, да и то лениво, неохотно, уже в кабинете сэра Персиваля. Местонахождение определила, не открывая глаз, исключительно носом, по специфичному аромату дорогого табака и лёгких благовоний, пропитавших здешние стены и обстановку. Ну и ладненько. Значит, я в Белой Розе. Значит, всё завершилось благополучно, судя по тому, что никто вокруг меня не хлопочет, не отпаивает