Войти в Тень - Ольга Волоцкая

Таким же, ничего не понимающим я и оставался до самого нашего выезда. И не могу сказать, что через пятьсот километров это понимание стало каким-то более полным.

По ночной трассе серебристой стрелой, мчалась машина. Все ее пассажиры спали, кроме водителя, который почему-то не установил автопилот, а предпочел странную компанию из троих спящих пассажиров, ночного канала радио и коктейля из машины с дорогой. Иногда он легко касался штурвала или что-то просматривал в бортовом компьютере, но в основном он просто смотрел на трассу, подставляя лицо ночному ветру, и разглядывал созвездия. В полузакрытое окно врывался сквозняк и растрепывал тщательно утянутые в хвост волосы, но водитель даже не обращал на это внимания, а просто вел машину, разрезая ночь и дорогу, как шустрая рыбина воду.

Как я и ожидал, первую ночь я благополучно вел машину в полной тишине. Даже ирландец, беспечно пообещавший не бросать меня в трудную минуту на самом рассвете, вырубился еще до того, как солнечные лучи скользнули по капоту машины. Оскар и Кай давно уже спали, откинув поудобнее задние сиденья.

Я гнал машину на восток, и солнце поднималось навстречу. Стеклопласт окон был класса «хамелеон», и мне не пришлось мучиться, подбирая нужный режим на компьютере. Надо будет подумать потом, возможно ли сохранить этот транспорт за собой, если он, конечно, доживет, если мы, конечно, выживем, если…

Как же я не люблю такого количества «если», особенно в таких серьезных делах, как работа.

В Европе действительно очень хорошие трассы. И даже то, что чаще всего мы ехали по платным дорогам, не умаляло моего восхищения скоростью и беспроблемностью пути. Зачем мне какие-то проселки, когда вот она сама, дорога, кажется, несет меня все дальше и дальше. Скорость выдувает последние мысли и опасения, а все, что я могу захотеть, я получу на любой выбранной программой-гидом остановке. А самое главное, мне это не будет стоить ни монеты.

Я старался не помнить. Я не давал себе ни единой возможности забыть. Но мне очень важно было не дать себе запаниковать до начала всего, для чего мы ехали. Скорость выметала из моей головы ненужные мысли.

…Погода была великолепная. Мы уже должны были пересечь четвертую границу на нашем пути, который казался пока просто развлекательной прогулкой по побережью и заинтересовавшим окрестностям, как вдруг Оскар решил остановиться на ночь в ближайшем мотеле. Я пожал плечами, так как уж сам-то точно никуда не торопился, и, поинтересовался, с чего это проснулась такая неторопливость у босса. Стаковски прошипел что-то насчет предчувствий, а я, не будучи склонен с ним спорить, сверился с сайтом-гидом насчет ближайшего заведения пошикарнее. Выбрав из полудесятка сайтов, предлагающих мотели по всему свету, самый долго существующий, а значит, как я решил, самый приличный, я направил машину в ту сторону. Благо от нашей основной дороги далеко отъезжать не пришлось.

Мотель встретил нас, как и положено, развесистой рекламой, почти заполненной стоянкой и вкусными запахами, которые наш ирландец улавливал, кажется, за милю. Он даже прикинул, какое меню нас там может ожидать. И почти не ошибся. Хотя вместо телятины оказалась все-таки свинина. Зато молодого вина и холодного пива было – хоть залейся. И как жаль, что ни тем, ни другим воспользоваться в свое удовольствие мне не светило. Не то чтобы, кроме меня, было бы некому повести машину, права и ключи есть у всех, да и бортовой автопилот вещь хорошая, но дело, как всегда, упиралось в мой гонор и хитрые планы получить все сполна от придуманного маршрута. Тут уж приходилось чем-то жертвовать. Но так как я на работе, пожертвовать спиртным было легко.

Я припарковался, и, договорившись с прислугой, мы пошли искать ночлега, еды и немного развлечений. Нам были любезно предоставлены все три пункта. Мечтая о первом, я налег на второе, впрочем довольно быстро ушел наверх, в наш номер, сопровождаемый, кажется, еще более сонным, чем я, ирландцем, оставив оракула и телекинетика немного развеяться после нудной дороги. Не нудной, боюсь, она являлась только для меня.

Я знал, что Стаковски не допустит ничего непоправимого, в каком бы состоянии он ни находился. Если мне пить иногда было именно нельзя, то он просто не очень-то любил алкоголь, так что в его здравом рассудке сомневаться не приходилось. А судя по оживляющейся сцене, шоу в зале для посетителей предстояло неплохое даже для такого заштатного места.

Но перед сном я все-таки минут десять поудивлялся странной выходке оракула с этой незапланированной ночевкой. Хотелось поговорить об этом с ирландцем, но Джонас заснул, едва его голова коснулась подушки. Так что все мои странные размышления так и остались при мне.

Утром Оскар, несмотря на мои более чем открытые любопытствующие намеки, все так же не пожелал говорить о своем незапланированном решении. И я уже подумал, не следует ли мне провести операцию со взломом, то есть посмотреть, что там у Кая в голове. Ведь они наверняка разговаривали на эту тему, но, пока я за рулем, я не чувствовал себя достаточно сосредоточенным для такой тонкой операции, а потому отложил ее на попозже.

Последнюю границу мы миновали успешно, и тут же наш маршрут кардинально изменился. Теперь нам как раз предписывалось передвигаться как можно менее используемыми трассами. Я проклял и нанимателей, и Оскара, и весь мир заодно, разбираясь в этих запутанных линях на карте. Наконец, уяснив себе досконально маршрут и ориентиры точки прибытия, расположенной ну в очень труднодоступном месте, я вдавил педаль газа в пол и, приподняв нас над поверхностью трассы, чтобы избежать всевозможных неприятностей с днищем, рванул вперед.

Мне очень не нравилось то, что нам приходится красться по закоулкам, как третьесортным конспираторам. Хотелось прибыть на место назначения как можно скорее, желательно прямо в тот же день, когда мы пересекли границу. Но я понимал, что это невозможно. Вот никогда бы не подумал, что буду делать все от меня зависящее для как можно более скорой встречи с этими клиентами.

Оскар только безмятежно улыбался на все мои вопросы и ругань по поводу отсутствия ответов.

Первый день не принес никаких развлечений или проблем, впрочем как и вся дорога. Ночевка была скучна, как и было мной предсказано, едва я увидел задрипанную вывеску мотеля. Но выбирать было не из чего, на много миль это пристанище было единственным с необходимым нам ассортиментом заправки. Вероятно, оно и работает до сих пор только потому, что больше в этой дыре ждать «у моря погоды» никто не соглашается.

На второй день, после обеда, я начал нервничать, потому что уже вот часа три как мы должны были увидеть ориентир точки прибытия. Ориентира не было. Более того, как-то странно опустела местность вокруг. Мне эти странности совсем не нравились. Я вообще не большой любитель потусторонних тайн, а уж тут меня окончательно задергало.

– Оскар, сколько нам еще ехать, как думаешь?

Я гнал машину по странно приличному в такой глуши шоссе и старался выглядеть куда увереннее, чем я себя чувствовал.

– Понятия не имею. – Тон Оскара был настолько безмятежен, что я не удержался и кинул взгляд в зеркало заднего вида. Так и есть, оракул отстраненно улыбался чему-то своему. Похоже, проблемы моего спокойствия его волновали сейчас меньше всего, но тем не менее он соизволил напомнить: – В послании сказано, что могут быть непредвиденные трудности с передвижением. Но поскольку решение этих трудностей также берут на себя наши наниматели, то не вижу ни малейшего повода беспокоиться.

– Если это, конечно, не конкуренты, – бросил в воздух Кай, прекрасно зная мою реакцию на это заявление.

Но я смолчал.

Рука Джонаса легла на мою на штурвале, он почувствовал мою нервозность.

– Хочешь, я поведу немного?

Я понимал, что действует Джо только из лучших побуждений, но тут уже вскипела фамильная гордость самой неуравновешенной половины моих предков и призвала на помощь другую половину, как раз славящуюся своим спокойствием. Вдвоем они как-то договорились, и руки у меня подрагивать перестали.

– Спасибо, Джо, но нет.

Джонас пожал плечами и руку убрал.

Еще несколько километров мы ехали в молчании.

И вообще, эта поездка отличалась редкой для нашей компании молчаливостью. Ни Кай не отпускал своих, якобы мимолетных, острот, ни Оскар не насмешничал, проверяя, все ли мы взяли из снаряжения, ни О'Келли не ворчал, что беспокоится по поводам: «…далее список». Даже я почему-то утратил большую степень своей болтливости.

Мне это не нравилось. Очень.

А с другой стороны, мы все прекрасно понимали, что опасней задания за все время работы у нас еще не было. И кто знает, может, тот же Джонас всю дорогу просто молился, чтобы такого не случалось больше никогда. Я не знал, умеют ли молиться Оскар и Кай, но сам иногда сменял проклятья на что-то более цензурное в отношении неба. И вел машину, мечтая о том времени, когда все это закончится, желательно не вместе с нашей жизнью.