Последний враг - Дмитрий Григорьев

Однако капитан кумарона успел отвернуть, и пылающий ангун пронесло мимо корабля Сафра.

В результате этого маневра кумарон развернулся носом ко второй нападающей лодке и бортом — к третьей, которая была уже поблизости.

На сей раз Сафр не рискнул бросать жидкий огонь. Матросы приготовились к рукопашному бою. Сам Сафр тоже достал кривой хорский клинок. «У атуанцев прямые мечи», — подумал Аму, разглядывая сверкающий в отблесках огня меч торговца. Краем глаза он заметил, что человек, которого Сафр назвал Хонтом, тоже перебрался на носовую палубу, находится позади и сжимает в руках арбалет.

В этот момент из-за деревянной статуи Кумара, украшающей нос корабля, выскочили двое. Спереди они прикрывались щитами, но со стороны спины… были уязвимы для лучников, засевших на плечах нетонского бога. Пираты не успели сделать и трех шагов.

Однако за ними появилось еще несколько. Через полминты под деревянным Кумаром, покрытым густой шерстью из стрел, лежали друг на друге тела мертвых пиратов и лучников, упавших с его плеч. А за спиной бога торговли продолжалась рукопашная схватка.

На нижней палубе тоже завязался бой. С помощью специальных крючков пираты поднимались на борт.

«Внизу тяжелее!» — В прыжке Аму сшиб ногами с лестницы одного из пиратов и едва успел приземлиться, как на него бросился второй. Молодому воину пришлось проткнуть его мечом и столкнуть в воду.

— Берегись, змея! Иси взывает из Нижнего Мира! — услышал он рядом с собой.

Но это обращение предназначалось не Аму. Высокий бородатый человек, размахивая мечом, надвигался на Сафра.

— Если я убью тебя, его душа будет спокойна.

Забыв о недавних подозрениях, Аму бросился на помощь торговцу, но путь преградили два сражающихся воина. Тем временем Сафр швырнул в бородача, словно палицу, стрелу с жидким огнем. Тот поскользнулся и исчез за бортом.

Пираты продолжали заполнять нижнюю палубу… Вскоре Аму снова оказался на носу, а Сафр постепенно отступил к корме…

— Прощай, счастливчик Аму! — сквозь шум боя прокричал купец и добавил еще громче, обращаясь уже к слуге:

— Хонт!

Аму пригнулся.

Стрела просвистела около самого уха. Молодой воин увидел, что арбалетчик ставит новую стрелу. Аму швырнул в него меч. Лезвие воткнулось в грудь Хонта, тот скорчился и скатился вниз. Аму подбежал к одному из мертвых пиратов и поднял узкую кривую саблю.

«Теперь мне придется сражаться и с теми, и с другими…» Но вдруг словно ослепительный Таир опустился на палубу кумарона: вспыхнул разлитый Сафром фламманетон. Высокое пламя тотчас переметнулось на паруса. Почувствовав удушье, Аму прыгнул в воду.

«Саркулы! Их здесь много…» Утуроме быстро поплыл к сверкающему в отблесках огня длинному темному силуэту пиратского ангуна. То ли хищников не было, то ли саркулам пищи хватало и без него, но через минту он целый и невредимый уже выползал на борт корабля.

— Добыча сама в руки идет! — закричал кто-то из полутьмы.

Несколько рук схватили Аму, перетащили через борт и повалили на дно.

— Они уходят! — услышал воин над собой.

— Быстрее! — ответил другой голос.

— Кого вы там поймали? Кончай его!

— Нет, его надо связать. — Аму узнал голос бородача, нападавшего на Сафра. — Это приятель купчишки.

Аму связали и оставили лежать между рядами гребцов. Разом заскрипели уключины, и скрипу ответил плеск моря.

— И-и-и эх!.. И-и-и эх..! И-и-и эх!.. — Стройный хор гребцов на некоторое время заглушил все остальные звуки.

В поле зрения Аму был лишь шпангоут и одна из досок днища, поэтому о происходящем он мог судить только по звукам, доносящимся сквозь подбадривающие возгласы гребцов.

— Ты видишь их? — спрашивал кто-то наверху.

— Нет.

— И я не вижу.

— Может, это наши?

— Наши не стали бы удирать…

— Точно.

— Но ведь с кумарона бросали лодки.

— Бросали, но в шлюпках-то как раз — наши… Я сам видел Рогатого Тори.

— И Киато я видел, — добавил третий голос.

— Нам надо вернуться.

— А эти?

— Пусть демоны сожрут их.

Аму почувствовал, что ангун разворачивается.

Вскоре гребцы прекратили песню, и голоса пиратов стали отчетливее…

— Ну что, ушли… — донеслось откуда-то издалека.

— Ушли, да не все…

— Неужели поймали гада?

— Нет, приятеля его.

— А змея? Опять ускользнул?

— Ускользнул, если не сгорел.

— Не сгорел. — Далекий голос приближался. — Он захватил наш ангун. Десять против одного Таанси. Таанси уложил пятерых, если не больше. Ласковых ему глубин!

— А Симун? Где Симун?

Воцарилось молчание. Теперь Аму не сомневался… Ангун вернулся к месту сражения: на днище плясали блики. Было слышно, как потрескивают бревна догорающего на плаву кумарона и шипит вода от падающих головешек.

— Ищите всех, — тишину разрезал голос бородача.

Аму казалось, что прошло полночи, а ангун все кружил по морю, не прекращая поиски.

Лишь к рассвету они пристали к берегу. Когда Аму подняли, он на несколько мгновений увидел босые ноги гребцов, затем зеленые воды моря… Пленника несли так низко, что волны доставали кончик его носа. Наконец утуроме бросили на песок. К счастью, в этот раз — на спину.

Он смог разглядеть бухту, отгороженную от моря каменной грядой. Затем Аму снова понесли. Небо над головой сменил каменный потолок. Пленника опустили на кучу песка возле одной из стен большого грота.

Некоторое время он провел в попытках высвободиться из пут или хотя бы развернуться, чтобы осмотреть помещение. Ему удалось лечь на бок и поудобней передвинуть руку. В таком положении Аму заснул.

Перед его глазами мелькали волны, волны; он купался в золотых лучах Таира, летал подобно дракону над сверкающим морем, играл с легкими белыми облачками, превращающимися то в пушистых миур, то в стаю веселых хиссунов, то просто в большие мягкие ладони, перебрасывающие его тело словно шар. Но вдруг он заметил, как из-под воды вынырнула черная точка: она начала расти, с грохотом раздвигая водяные валы, и постепенно превратилась в башню замка Урумана, и башня, словно черное щупальце, потянулась к нему. Он замахал руками, пытаясь подняться выше: «И-и-и…эх! И-и-и…эх! И-и-и…эх!» — Песня гребцов подбадривала Аму, но выше взлететь не получалось, силы иссякли, и он начал падать. Падать в центр черного цветка, в глубину зловещей башни.

— Нет! — закричал Аму и открыл глаза.

Перед ним, на тускло отсвечивающей серой стене, вырисовывалась большая черная фигура. Аму не сразу понял, что это — тень человека. Тень уменьшилась: видимо, ее обладатель присел. Затем воин почувствовал, как кто-то развязывает веревки. Аму пошевелил затекшими руками, оперся о песчаный пол и приподнялся.