Вестник Хаоса - Стас Иванов

От подобной новости наместники пришли в движение, по залу разнеслись приглушенные шепотки.

— Всем тихо! — рявкнул советник. — Князь просто пошутил. Он утомился с дороги, он ранен и плохо себя чувствует. Сейчас он подпишет указ, и мы все забудем.

— Я не позволю вам казнить людей Казавы, — с нажимом произнес Нидза. — После того, как я уничтожу магию этого мира, им еще будет нужно поднять бунт и вырезать всю местную знать. И то же самое вскоре случится по всей Брагии. — Всепоглощающая ненависть окончательно завладела им, и, поднявшись на ноги, дрожа от едва сдерживаемого гнева, Нидза, постепенно переходя на крик, прошипел: — Вас возмутило желание Корникса возвысить людей, и я убил его. Вы хотели власти, и я дал вам ее. Вы хотели сделать людей рабами, и я позволил вам это. Я позволил вам делать все, что вам вздумается, и как вы распорядились этим даром? Убивали, грабили и отнимали у людей и неугодных вам первородных их земли, жен, детей и даже их жизни. Все, хватит! Сейчас вы ответите за всё!!! Я больше не могу смотреть на ваши мерзкие рожи!!! Жаль только, что никто из вас не увидит, как будут пылать ваши поместья, как будут вешать и сжигать ваших родных. Вы сдохните здесь и сейчас! За всех тех невинных людей и первородных, кого вы убили и искалечили, я повешу вас, ублюдков, на ваших собственных кишках!!! — Он вскинул руку и указал на потрясенно переглядывающихся стражников, с копьями стоявших у выхода. — Вы, убирайтесь из зала и заприте двери. Любой, кроме иномирца, кто войдет сюда, лишится жизни.

Повторять дважды не пришлось, и стражи, толкнув одну из тяжеленных дубовых дверей, раздирая форму, один за другим протиснулись в образовавшуюся щель.

Закрыв за собой дверь, они просунули копья между ручек дверей и снова переглянулись.

Спустя пару секунд из-за запертых дверей раздался первый полный ужаса крик. Затем второй, сразу после — третий. И звучали они еще очень и очень долго…

Глава 45

Легкий порыв ветра коснулся листвы молодого деревца, наполнив ухоженный яблочный сад едва-слышимым шепотом, стелясь над землей, заколыхал молодые, совсем еще зеленые побеги пшеницы, и, набирая силу, пригибая колоски, устремился через казавшееся бесконечным поле к далекой городской стене, крашеной в белый цвет. Достигнув и разбившись о нее, ветер взвыл и отпрянул назад. Разметал полы плащей шестерых путников, одетых в форму горных стражей и стоявших на мощенной камнем дороге перед закрытыми городскими воротами, сорвал накинутые на головы капюшоны, затрепал гриву огромного вороного коня. В лучах заходящего солнца сверкнули золотом две диадемы, покоившиеся на головах путников — светло и темноволосой.

Взвыв, ветер стих, и над бескрайним полем и огромным городом вновь повисла гробовая тишина. В воздухе витало ощутимое кожей напряжение, город будто вымер, однако над городской стеной были заметны головы множества стражей и магов, с высоты десятка метров взиравших на путников.

Заскрипев, наружу начали медленно распахиваться огромные, украшенные резными узорами железные ворота. Из них торопливо, стуча по камням дороги подбитыми стальными подковами подошвами низких сапог, вышел здоровенный, широкоплечий мужчина-первородный в кольчуге, шлеме с красным плюмажем и белых, просторных штанах. Бросив взгляд на путников с княжескими диадемами и опознав в них князей лесных и горных народов, мужчина вздрогнул, опустился на колени, сложил на земле перед собой руки и положил лоб на тыльные стороны скрещенных ладоней.

— Князь Замбага, — не поднимая головы, басом произнес первородный, — меня зовут Каминат. Я командовал армией, вторгшейся в земли горных.

— Я помню тебя, Каминат, — кивнул Замбага. — Ты служил моему отцу и предал его. И ты бросил свое войско.

— Я готов понести любое наказание, молодой господин. Но прошу, прежде выслушайте меня. Наша Брагия в беде. Нидза… Нидза сошел с ума. Он убил всех наместников и скрылся. Выжил лишь один — юный Лин из Казавы. Он рассказал, что Нидза задумал уничтожить магию. Если… если это правда и Нидза способен на такое, то не только Брагию, но и весь наш мир охватит страшная война, которая погубит его. — Подняв голову, Каминат бросил на Замбагу жалостливый взгляд. В голосе мужчины зазвучали нотки отчаяния. — Прошу вас, князья, вы последняя надежда нашего мира. Беловолосый выродок должен сдохнуть. Распоряжайтесь моей жизнью, как вам угодно, я весь ваш, только умоляю, убейте Нидзу и спасите моих родных.

— Поднимись, Каминат, — велел Замбага, — и дай нам пройти.

Вскочив на ноги, мужчина, согнувшись в поясе, попятился в сторону, и путники парами двинулись к арке полностью распахнутых ворот. Сразу за ними вперед убегала идеально прямая и широкая улица. На мостовой по обе стороны дороги, над которой нависали богатые двух, трехэтажные каменные здания с красными черепичными крышами, выстроился живой коридор из горожан-первородных, стражников, магов и отмытых и приодетых людей с еще свежими следами кандалов на запястьях и ногах.

Когда Егор вместе с Замбагой дошагал до арки, к нему вдруг подбежал и схватил за руку Каминат. Процессия остановилась.

— Не торопись, — велел Егору Каминат.

— В чем дело? — нахмурился Замбага.

— Простите, молодой господин, но человек не может идти рядом с князем. Книга Правды Брагии запрещает это.

Вспыхнув, Замгага громко произнес:

— Нет больше Книги Правды Брагии.

Слышавшие это люди, стражи и первородные заметно напряглись, до слуха донеслись тихие проклятья и угрозы людей.

— И больше нет Свода истинных законов первородных! Отныне Брагия будет жить по новым законам! — громко добавил Замбага, и толпа заволновалась еще больше, послышались возмущенные возгласы. На этот раз первородных.

Каминат нехотя отпустил руку Егора, и тот самодовольно улыбнулся мужчине.

— Но господин Замбага, традиции предков… — попытался было протестовать Каминат.

— Убирайся прочь, предатель! — со сталью в голосе звонко крикнул Замбага. — Этот человек мой друг, и он пойдет рядом со мной!

— Слушаюсь, князь, — ответил Каминат, согнулся в поясе и отступил в сторону.

Обращаясь к горожанам, Замбага громко произнес:

— Люди, мои подданные, прошу вас последовать за мной! Я буду держать перед вами слово!

Пройдя под аркой ворот, процессия из шести путников двинулась вверх по улице к видневшемуся далеко впереди зданию из белого мрамора. Поначалу никто не последовал за ними, но вот один из людей набрался смелости и шагнул с мостовой на дорогу, к нему присоединился второй, затем третий. Один за другим отделяясь от живого коридора, все новые и новые люди вливались в шагающую по дороге толпу. Единицы превратились в десятки, десятки в сотню, и вскоре позади них шагала колонна из более чем полу тысячи людей. Которая с каждым новым шагом, приближающим их к княжескому двору, становилась все длинней и длинней. Шелестели, шаркали и стучали набойками обуви шаги множества людей, но никто не проронил ни звука, никто пока не знал, что будет дальше. В полной тишине все просто шли вперед. И живой коридор впереди, по которому уже разнеслась новость о появлении пропавшего наследника, задумавшего изменить порядки Брагии, также встречал их молчанием, отчего становилось немного жутко.

Прошагав половину пути до княжеского двора, Егор оглянулся и увидел позади себя море из голов нескольких тысяч человек. Кинул быстрый взгляд на Камию, шедшую рядом с новоиспеченным князем Йодером, и уставился вперед.

Девушке явно было не по себе, и с самого утра она не произнесла ни слова. Причиной же ее подавленного состояния стало осознание того, что ее второе я умудрилось никого не убить и даже стало слушаться и защищать Егора. Она ничего не могла понять, пока Рикиши в свойственной ему манере не объяснил ей, что ее покойный возлюбленный был полным идиотом, раз попробовал наложить на оборотня заклинание, которое зверь, естественно, принял за агрессию. А не соверши он подобную глупость, то наверняка остался бы жив… Тогда-то с девушкой и случилась истерика, после чего она впала в апатию, но все равно настояла на том, чтобы отправиться в Инсерк.

Не лучше себя чувствовал и Йодер. Он сам принял решение идти в столицу мира, чтобы убедиться, что запретные заклинания его народа не достанутся первородным, однако теперь он шагал с самой кислой на свете физиономией и постоянно поправлял княжескую диадему. При этом про себя он проклинал Сквота, который и стал виновником его повышения, пригрозив всем знатным горным, примчавшимся в Аниву делить трон, переломать ноги, если они не сделают князем «капитана Йодера». Знать, конечно же, возмутилась, но, посовещавшись, сочла, что им будет трудно найти лучшего кандидата на должность правителя, чем Йодер, который занимал пост командующего четыре года, был прекрасно осведомлен о делах страны и знаком со всеми ними. Вдобавок все они втайне надеялись, что их новый князь никогда не вернется из поездки в Инсерк…