Миры Пола Андерсона. Т. 10. Сага о Хрольфе Жердинке - Пол Андерсон

Стоило только шведам увидеть, какое богатство лежит кругом, неодолимая жадность овладела ими. Они так рьяно накинулись на золотые запястья, монеты и драгоценные камни, как если бы те были женщинами. Адильс и несколько верных ему воинов даже не стали останавливаться, чтобы осыпать остальных упреками. Вместо этого они продолжали погоню, все еще превосходя датчан численностью в три или даже в четыре раза.

Конунг Хрольф уже почти добрался до дна серебряного рога. Через сто лет после своего отчима сумев завладеть знаменитым запястьем, именуемым Вепрь Швеции, он все-таки швырнул его на дорогу. Золото, отражая лучи, засверкало подобно второму солнцу.

Адильс так резко осадил своего коня, что тот жалобно заржал, и кровь хлынула изо рта у бедного животного. Пускай Хрольф имел больше прав на это запястье, чем конунг шведов, но все-таки оно было величайшей драгоценностью во всей Свитьод.

Преследователи понеслись галопом на датчан. Меч Скофнунг взмыл ввысь.

— Вперед, на врага! — крикнул Хрольф и вместе со своими двенадцатью героями бросился навстречу шведам.

Датчане не пожелали спешиться, хотя их кони не были как следует обучены, но из Лейдры пожаловали такие воины, которые не только поклялись, что им не будет равных в ратном деле, но к тому же постоянно подтверждали эту клятву новыми подвигами. Таким образом они теснили врагов своими конями, а сами сражались с оружием в руках, при этом не теряя поводий и стремян.

Мечи звенели. Секиры крушили. Копья вонзались глубоко. Кречеты падали вниз, вырывая у шведов глаза. Грозный пес Грам распугивал шведских коней. Ни один из тех, кто верой и правдой служил конунгу Адильсу, не вернулся домой живым. Сам он, не осмелился спешиться, и, пока конь под ним метался, испуганный этой невероятной свалкой и шумом, он упорно старался подцепить острием своего копья драгоценное запястье. Снова и снова подхватывал он Вепря Швеции, но каждый раз тот соскальзывал с острия. Хлестнув коня, чтобы тот стоял смирно, Адильс низко перегнулся с седла и протянул обе руки, пытаясь наконец схватить драгоценную вещь.

Хрольф убил какого-то воина, напавшего на безоружного Вёгга. Огляделись, он увидел своего врага и рассмеялся:

— И этот-то, который сейчас роется в грязи как свинья, и есть властелин Швеции!

Он пробился вперед на жеребце, которого подарила ему королева Ирса. Адильсу почти удалось подцепить драгоценное запястье своим копьем. В этот момент Хрольф оказался рядом. Вверх, вниз взлетал меч Скофнунг, завывая, как ветер, и падая с глухим свистом, как большой нож мясника. Адильс едва успел выпрямиться, как меч рассек ему ягодицы до кости. Кровь брызнула струей.

— Прими покамест этот позор, — крикнул конунг датчан, — и помни того, кому ты только что кланялся.

Адильс выпал из седла. Хрольф пронесся мимо. Перейдя на средний галоп обе ноги в стременах — он легко подхватил запястье, показывая, что вернул назад свое наследство и отомстил за конунга Хельги лучше, чем если бы просто прикончил его убийцу.

Все, кто боролись из-за рассыпанной добычи, видели, что произошло. В ужасе некоторые вскочили на коней и поскакали, чтобы помочь Адильсу, который лишился сознания из-за потери крови. Они побоялись сделать еще что-нибудь, кроме как перевязать его раны и унести прочь с поля битвы. Не преследуемые никем, Хрольф и его воины поскакали своей дорогой.

С тех пор скальдов часто именуют золото «зерном Жердинки» или «посевом Фюрис». Хотя богатство и было брошено, однако воины с честью вернулись домой. А это никогда не будет забыто.

Конунг Хрольф и его двенадцать воинов въехали в лес. Вокруг стояли огромные сосны с толстыми стволами, солнечные лучи едва пробивались сквозь их высокие кроны, почти не рассеивая сумрак, царивший внизу. Воздух был слишком холодным, чтоб впитать сладковатый хвойный запах. Тропу, свободную от снега и валежника, покрывал густой мох, поэтому кони мчались в зловещей тишине. Они были сильно утомлены и постоянно спотыкались. Да и сами всадники тоже чувствовали усталость.

Вскоре дорога привела их к давешней лесной делянке. Они вновь с трудом могли разглядеть в лесном сумраке очертания дома, и было неясно, велик он или мал.

Тот же высокий старик стоял снаружи, опершись на копье, закутавшись в голубой плащ и надвинув на глаза широкополую шапку.

Конунг приветствовал его:

— Вечер добрый, Храни!

— Добрый вечер, конунг Хрольф Жердинка, — ответил хуторянин.

— Откуда он прознал об этом прозвище? — зашептал Вёгг. — К тому же я часто проезжал по этой тропе… и никаких хуторов здесь никогда не было.

— Замолчи, — заворчал на него Хвитсерк Швед. — Мы уже встречали этого старика, кто бы он ни был на самом деле.

— Добро пожаловать под мой кров, — пригласил их Храни.

— Что ж, благодарю тебя, — ответил Хрольф.

— Думаю, ваш поход был таким, как я предсказывал.

— Верно, ты не был ослеплен дымом, когда вглядывался в будущее.

Разместив лошадей в стойлах, хозяин повел воинов в ту памятную длинную залу, вновь освещенную яркими огнями. Опять они, словно во сне, вели долгие беседы, и опять гости чувствовали нечто ужасное в воздухе этого дома.

Хьялти прошептал об этом Бьярки. Норвежец кивнул.

— Да, и я тоже, — прошептал он на ухо своему другу, — но после того, что мы видели в доме Адильса, нам следует быть поосторожней с тем, что исходит из потустороннего мира.

Хрольф тоже всячески старался выказать свое расположение старику. Тот, сжав его локоть сухой костистой рукой, подвел конунга к столу, где были разложены меч, щит и шлем. Они были вычернены и выкованы каким-то диковинным образом.

— Это оружие, господин, я отдаю тебе, — воскликнул старик.

Хрольф насупился:

— Твое оружие слишком уродливо с виду, — ответил он.

Храни отпустил его руку. Кроваво-красный отблеск огня на мгновение отразился в единственном зрачке под полями глубоко надвинутой шапки. В недрах его длинной серой бороды губы растянулись в жесткой усмешке.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил он.

— Мне бы не хотелось отвечать грубостью на гостеприимство хозяина… — начал конунг.

— Но ты считаешь, что мой дар не достоин тебя?

Хрольф пристально посмотрел в лицо Храни, наполовину скрытое тенью шапки, и сдержанно ответил:

— Мы только что были в логове колдунов и всяческой нежити. Возможно, там были произнесены заклятия, что могут принести нам несчастье, или наши враги раскинули хитрые ловушки, чтоб мы сгинули в этих гнилых сумерках. Меч Турфинг странствует по миру, и каждый его владелец всегда побеждает, но и сам он при этом становится вершителем зла и в конце концов гибнет от своего же клинка.