Миры Пола Андерсона. Т. 10. Сага о Хрольфе Жердинке - Пол Андерсон

Один за другим они начали просить перемирия. Хрольф и его люди, в свою очередь, потребовали указать им, где находится конунг Адильс, но никто этого не знал.

С обнаженными клинками в руках, ступая по разлитой крови, сверкавшей в ночи подобно броне, Хрольф и его воины отступили назад во двор. Они увидели множество слуг, пытавшихся сбить пламя, чтоб огонь не распространился дальше.

— Они скоро покончат с пожаром, — заметил Хрольф, — но мне кажется, что после всего, что случилось, нам все равно следует занять палаты шведского конунга.

Он привел своих воинов в залу и потребовал огня, пива и скамей для ночлега.

— А где мы сядем сейчас? — спросил Бьярки.

— На помосте вокруг трона конунга, — ответил Хрольф, — а я сам усядусь на троне.

После того как они утолили жажду пивом, Хьялти Возвышенный сказал:

— Хорошо бы, если кто-нибудь пойдет посмотрит, что сталось с нашими лошадьми и птицами после всех этих передряг.

— Сейчас, сейчас! — забормотал Вёгг и побежал выполнять поручение.

Он вернулся назад, чуть не плача, и рассказал, как скверно обошлись шведы с их лошадьми. Датчане закричали от ярости и пожелали всяческих бед Адильсу.

— Иди и посмотри теперь, что там с нашими соколами, — приказал Хрольф, пока его Хайбрикс расправлял крылья над его головой.

На этот раз Вёгг вернулся удивленный.

— В клетках не осталось в живых ни одной из ловчих птиц конунга Адильса… все разорваны в клочья… — рассказал он.

Хайбрикс многозначительно почистил клюв о перья. Воины громко закричали. Так они выразили радость своей победы.

На следующее утро королева Ирса, представ перед конунгом Хрольфом, приветствовала его такими мудрыми речами:

— Тебя приняли здесь, сын мой и брат, — сказала она, — отнюдь не так, как бы мне хотелось и как ты этого заслуживаешь… — Запнувшись на мгновение, она продолжала: — Но ты не должен оставаться в этом гиблом месте и дальше. Вне всякого сомнения, Адильс собирает войско, чтобы расправиться с тобой.

— На это ему потребуется время, мать, — ответил Хрольф. — Мы не должны бежать как грабители. Помоги мне собрать все то, что принадлежит мне по праву, а мои люди тем временем пусть отдыхают и пируют.

Ее губы задрожали:

— Мне бы не хотелось противоречить тебе, сын мой, но я не могу согласиться с тобой, и вовсе не потому, что это может быть наша последняя встреча.

Повернувшись, она быстро покинула залу.

— Господин, — начал Свипдаг тихо, — самое малое, что мы можем сделать, — это обеспечить ее охрану.

— У королевы есть свои воины, — сказал Хрольф.

— Этим мы никак не заденем ее честь, ведь она тоже помогала нам.

Хрольф посмотрел с грустью в единственный глаз Свипдага перед тем как кивнуть:

— Поступай, как считаешь нужным.

Швед вскинул свою секиру на плечо и последовал за Ирсой. Она остановилась около груды золы и углей, в которую превратился дом для гостей, и погрузилась в свои невеселые думы. Позади нее сновали работники и слуги. Дюжина воинов ожидала ее в нескольких шагах в стороне. Они радостно приветствовали Свипдага, и тот решил, что их не было среди его противников вчера вечером. Это утро было светлым и праздничным. Звуки шагов, обрывки фраз, фырканье и цоканье копыт, сорочий грай — все звуки были ясны, как солнечный свет.

Свипдаг остановился за спиной Ирсы и прочистил горло. Она повернулась к нему, как только сумела овладеть собой, и сказала:

— Приветствую тебя!

— Мне кажется, мы могли бы немного поговорить, моя госпожа, — ответил воин.

— Как в старые времена? Нельзя воротить ни прошедшие года, ни умерших людей. Но, конечно, я рада тебе. Давай пройдемся вдоль реки.

Воины отошли подальше от них. Ирса и Свипдаг молчали, пока шли по суетливым шумным улицам Упсалы. За воротами Ирса направилась на юг вдоль берега реки. Хотя тропинка подмерзла, лед на реке уже тронулся, и коричневый поток уносил прочь огромные серые льдины. Долина Фюрис была пустынна, если не считать пары хуторов, трубы которых словно подпирали черными столбами дыма морозную пустоту небес. Правый отвесный берег зарос кустарником, а поверху возвышался лес, ощетинившийся голыми ветвями деревьев.

— Моя госпожа… — наконец заговорил Свипдаг, проглотив ком в горле. — Моя госпожа, нам следовало бы забрать вас отсюда домой… Ведь так?

Она смотрела в сторону. Он едва расслышал ее сдавленное «нет».

— Но ведь это безумие! Адильс…

— Я не испытываю страха перед тем, что он может причинить мне. — Ирса выдержала пристальный взгляд старого воина и взяла его за руку. — А вот Хрольф… Свипдаг, ты должен как можно быстрее убедить Хрольфа в том, что вам нельзя здесь долго оставаться. Адильс может поднять против вас весь Свитьод. Он прибегнет к самому страшному колдовству, чтобы победить вас. Вы не можете даже представить, как он богат и как сильна его ненависть!

Свипдаг настолько крепко сжал обух своей секиры, что суставы его пальцев побелели.

— Могу ли я… Может ли твой сын бросить тебя одну, когда над тобой нависла опасность?

— У меня есть свои воины. — Она кивнула головой в сторону города. — Не только те, которых ты видел. Гораздо больше. Хотя они открыто не клялись мне в верности, но они у меня в долгу и помнят об этом. Семье одного из них я помогла в голодную зиму, других я по справедливости рассудила или даровала свободу рабу, когда увидела, как его глаза следят за парящим в небе орлом — да ты и сам знаешь, что может сделать знатный человек. — В ее голосе сквозила непокорность, хорошо знакомая Свипдагу по речам ее сына и брата. — Богатые и сильные бонды всегда рьяно заботятся о себе. А им хорошо известно, сколь безжалостен и жаден их конунг. Я стараюсь сдерживать его. И он знает, что всем это известно, поэтому он не осмеливается тронуть меня. Более того, он постоянно живет в страхе, что меня может одолеть какой-нибудь недуг, и все решат, что он вызван его колдовскими чарами. И тогда его дни будут сочтены! — Ее смех был резок и пронзителен. — Неужели ты думаешь, Свипдаг, что дочь и жена конунга Хельги Скьёльдунга не знает, как о себе позаботиться?

Дальше они шли опять молча, пока Свипдаг не заговорил:

— Пусть так, но здесь тебя ничто не держит. А в Дании тебе была бы оказана высокая честь… и ты была бы окружена всеобщей любовью.

Она сжала его пальцы:

— Я знаю, мой дорогой, старый друг! Я это очень хорошо знаю. Но у меня есть свои обязанности. Я связана со многими клятвами до конца дней — разве теперь я могу бросить их? А что касается войны против вас, которая, несомненно, вскоре начнется, то наступит такой момент, когда я больше не смогу давать вам советы и удерживать ваших врагов. — Она указала в сторону. — Что до моего Хельги — он и его воины полегли, даже не успев спешиться, в нескольких десятках шагов дальше по реке. Без меня кто станет совершать жертвенные обряды над ними и заботиться об их могилах? — Ее била дрожь, — Кто удержит Адильса от того, чтобы вырыть их черепа и сделать из них чаши для вина, а лопатки покрыть колдовскими рунами?