Светоносный - Rorshas

черту, я бы с чистой душой ответил, что сам придумал это заклинание. Но увидев Кубок, я осознал, что всё это было ещё более бессмысленно, чем я предполагал. В чём же дело, спросите вы? Всё просто. Изначально, я думал, что Кубок Огня это просто звучное название, но увидев его вчера я понял, что это не так. В кубке находился элементаль огня. Не высший, разумеется, но уже полу-разумный. Такой способен заключать и следить за соблюдением контрактов, если ему их перед этим показать и объяснить в чём их смысл, а поскольку умом это существо не блещет, да и воспринимает реальность иначе, то это ещё та морока. Но я отклонился от темы. Договориться с духом, если он конечно не из высшей лиги, не так уж и сложно, достаточно поделиться с ним маной и всё. Правда, каждый элементаль предпочитает эфир родственный ему, что логично. Но тут дело даже не в том что я с лёгкостью могу договориться с «судьей», но в самой системе оценки. Параметры, по которым отбираются чемпионы, не могут быть слишком сложными, ведь в ином случае дух бы их попросту не понял, а значит, это что-то простое, понятное ему, вроде силы, качества магической энергии и объём резерва. Но для элементаля на первом месте всегда стоит родство с его стихией. Из-за их природы оно отражает всё вышеперечисленное, а также определяет их возраст. Ну, а поскольку защитные чары также подпитываются от духа, то его решение в этом вопросе конечно. А моё родство с пламенем, собственно как и со светом, уже давно превзошло все мыслимые для этого мира величины, а по меркам Ордена почти достигло Гранд-Магистра. Думая об этом я шёл в Зал, где расположили Кубок.

Все собравшиеся с интересом наблюдали за тем, как один за другим ученики различных школ кидали своё имя в Кубок, и вот настал мой черед. Сделав шаг вперёд я связался с духом, короткими мыслеобразами передал то, что я от него хочу, и поделившись с ним маной начал шоу.

Протянув руку, я коснулся воздуха над границей Линии, и в ту же секунду на этом месте возникла маленькая искра, которая с немыслимой скоростью стала расползаться во все стороны пока не образовала арку, края которой обрамляли языки пламени. Шагнув в неё я оказался за Чертой, бросил бумажку с моим именем в Кубок и вернулся назад. Стоило мне покинуть границы Линии, как огненная арка за мной стала стремительно истлевать, пока не исчезла окончательно.

В большом зале стояла оглушительная тишина, но в одно мгновение она взорвалась оглушительными возгласами поддержки и поздравлений. Мои подопечные, вместе со всеми представителями моего факультета, наперебой поздравляли меня. Бросив мимолетный взгляд на преподавательский стол, я заметил как Флитвик отсалютовал мне Кубком, а Дамблдор внимательно следит за каждым моим жестом. Что ж, маски ещё не сброшены, но это лишь начало.

Ужин подходил к концу. Все вокруг ерзали на стульях, тянули шеи, вставали на ноги, всеми овладело нетерпение: скоро ли Дамблдор завершит трапезу? Кто будет Тремя Волшебниками? Наконец золотые тарелки засияли первозданной чистотой. Зал шумел, гудел и вдруг смолк — Дамблдор поднялся с места. Сидящие по обе стороны от него профессор Каркаров и мадам Максим замерли в напряженном ожидании. Людо Бэгмен сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. У Крауча, напротив, вид был безучастный, почти скучающий.

— Кубок огня вот-вот примет решение. Думаю, ему требуется ещё минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. Там они получат инструкции к первому туру состязаний.

Закончив говорить он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул. Тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепительно били по глазам. Но взгляды всех все равно прикованы к Кубку. И вот пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамента. Зал замер. Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, освещенный огнем, опять синевато-белым, и громким, отчётливым голосом прочитал:

— Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам!

Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков.

— Так и должно быть!

Прокричал кто-то со стола Гриффиндора.

Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, вразвалку двинулся к Дамблдору повернул направо и, миновав профессорский стол, исчез в соседней комнате.

— Браво, Виктор! Браво! Я знал, в тебе есть дерзание!

Перекричал аплодисменты Каркаров, так что его услышал весь зал.

Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять было приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и артефакт выстрелил ещё одним куском пергамента.

— Чемпион Шармбатона — Флер Делакур!

Возвестил Дамблдор. Вейла, легко поднявшись со стула, откинув назад волну белокурых волос, летящей походкой прошла между столов Гриффиндора и Хаффлпаффа. А вот остальные представители французской школы были раздавлены. Две девушки, и вовсе, спрятав лицо в ладони, плакали навзрыд.

Флер Делакур удалилась в соседнюю комнату и зал опять утих. Но напряжение, казалось осязаемое на ощупь, усилилось. Остался только чемпион Хогвартса! Всё опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дамблдор поймал его и прочитал:

— Чемпион Хогвартса — Илиодор Байгод!

— Ну почему?! Почему он?!!!

Послышался отчаянный возглас из зала, который, впрочем, был мгновенно погребен под валом аплодисментов и громких криков. Все до единого рейвенкловцы вскочили на ноги, топали, вопили до хрипоты, приветствуя меня, идущего к профессорскому столу. Но вот, за мной закрылась дверь комнаты и все звуки исчезли. Я оказался в довольно просторном помещении. Возле камина, в резных креслах, сидели Виктор Крам и Флер Делакур. Они рассматривали меня с не меньшей, а может быть и большей, заинтересованностью. Кивнув им, и получив кивки в ответ, я сел в свободное кресло и стал ждать, когда один парнишка снова вляпается в историю, на этот раз не по своей воле.

Ждать слишком долго мне не пришлось. Спустя пару минут дверь отворилась вновь и в комнату ввалился, по другому не скажешь, Поттер. Вид у него был, что называется — краше в гроб кладут. Глаза широко раскрыты, бледный как полотно, а ещё парня била крупная дрожь, ну, а после того, как он взглянул на нас, то, кажется, был готов грохнуться в обморок. Молчание прервала Флер:

— В чем дело? Надо ве'гнуться в зал?

Не успел Поттер произнести и слова, как позади него послышался дробный стук шагов, и в комнату вбежал