Дети пространства - Ирина Емельянова

скинула с себя кимоно, бросив его на лавочку, и с разбегу прыгнула рыбкой в бассейн. Как и в Порт-Шамбале, мысли о таких вещах, как купальники и плавки, здесь никому не приходили в голову.

Анджей прошёл сквозь арку в живой изгороди и оказался на достаточно хорошо освещённой площадке, хотя снаружи было почти незаметно, что здесь есть какой-то свет. Тренажёры здесь были точно такие же, как на Лунной базе, комплекс упражнений он уже успел хорошо выучить. Правда, в этот раз он начал задыхаться, не сделав и четверти обычного комплекса. Пришлось снизить нагрузку.

Кроме него, на площадке занимался ещё один мужчина — сухощавый, чуть ниже среднего роста, абсолютно седой, с аккуратно подстриженной бородкой.

Когда они одновременно закончили очередной подход и переводили дух, абориген вдруг обратился к Анджею:

— Добрый вечер. Вы здесь новенький?

— Я тут, можно сказать, в гостях. Я Анджей Краковски, журналист с Земли.

— А я Герберт Штайер, можно просто Берт, профессор геологии в отставке. Вижу, вы только что прилетели и ещё толком не акклиматизировались, так что не напрягайтесь зря. За несколько дней мышцы не успеют потерять тонус, а дыхалка постепенно адаптируется.

Профессор Штайер оказался необычайно словоохотливым, как это часто бывает у пожилых людей, а главное, вызывал полное и безоговорочное доверие и желание поделиться своими проблемами. Очень скоро Анджей рассказал ему про те планы, которые они с Эрнестом составили для знакомства с Марсом.

— Ну нет, тут Эрнест, пожалуй, неправ, — откомментировал этот проект Штайер. — Марс — это не только хандрамиты. Нельзя почувствовать, что такое Марс, не постояв посреди харрандры, да так, чтобы рейлер в поле зрения не попадал. Но это легко исправить. Сейчас позвоню кому-нибудь из своих учеников, и организуем вам экскурсию в какую-нибудь полевую партию. Сейчас это просто. Вот лет двадцать назад («сорок земных», — подумал Анджей) мы уходили в экспедицию, как какие-нибудь конквистадоры. Флиттеров тогда не было, тиэни тоже не было — тогда ещё не умели делать термоядерных реакторов размером меньше ангара. Летать за пределами терраформированных участков можно было только на безумно дорогих химических ракетах, поэтому ездили на вездеходах на топливных элементах. Уходили на пару месяцев, почти без шансов вживую увидеть посторонних людей. То есть зашвырнуть килограммов сто запчастей беспилотной ракетой ещё могли, если сильно прижмёт, но в остальном совсем без поддержки с неба. Радиосвязь тоже то ли есть, то ли нет. Как поднимет ветром железистую пыль, так и приехали.

Через некоторое время они закончили комплекс упражнений и приняли душ. Профессор засобирался домой, а Анджей решил ещё искупаться в бассейне. Труди со своей компанией всё ещё была там.

— Смотрю, дядя Анджей, вы уже познакомились с дедушкой Бертом, — вынырнула она под самым носом у журналиста. — Это самый классный дед в нашей деревне. Правда, не самый старший — есть ещё дедушка Зигфрид, тому вообще шестьдесят лет. Вы долго плавать будете? А то я уже почти наплавалась.

Анджей не имел никакого желания плавать долго, поэтому минут через пятнадцать выбрался из воды. Труди как раз успела подсушить свои роскошные волосы большим стационарным феном.

Как беззаконная комета

From: n-299-sol!lavisko5

To: mars!visitors!andzejk

Subject: Re 1000 тускубов

>Мара!<

>Спасибо тебе за ту сумму, которую ты кинула мне на счёт, но не кажется ли тебе, что 1000 тускубов — это как-то многовато? Давай я тебе со своего счёта на Земле переведу. Это ведь можно сделать по межпланетному E-mail.<

Анджей!

Не переживай. Я не свою стипендию за три месяца отдала и не свинью-копилку распотрошила. Это твоя законная доля навара от маленьких торговых операций. Во-первых, у меня на борту была 20-литровая фляга молодого австрийского вина, которое я закупила в Швехате. Думала — домой, но придётся ещё раз. Во-вторых, в бортовой запас провизии входило два ящика пшеничных галет. В-третьих, собираясь на Марс, я выцыганила у завхоза лунной базы ящик кофе и два ящика чая, обещав отдать взамен ящик марсианской можжевеловки и 20 литров эля. У Вагабова есть ценители марсианских напитков. За всё это добро я выручила 3500 тускубов в Офире-восточном. Полторы тысячи ушло на обслуживание пинассы и 50 тонн воды — вода на Марсе дорогая. Остальное я честно поделила пополам. Кстати, рекомендую минимум за сутки до отлёта поговорить с кэпом Ставраки насчёт остатка тускубов на твоём счёте. За пределами Марса тускубы тебе ни к чему, а капитан потом поменяет их тебе на лемурики .

Целую, Мара.

Мара ткнула пальцем в кнопку «отправить» и бросила планшет на тумбочку с кофеваркой. Сейчас тумбочка была обращена ножками к борту пинассы. Двигатели не работали, и сила тяжести создавалась только вращением бытового отсека, а бытовой отсек пинассы — это не жилая палуба крупного корабля.

Мастер Брукман поднял глаза от своего планшета, с которого что-то читал.

— Ты что так волнуешься? — озабоченно поинтересовался он.

— А, не обращайте внимания… Проблемы в личной жизни.

— Сколько тебе лет? Восемь, девять? В этом возрасте у всех проблемы. Вот доживёшь до пятидесяти…

Мара чуть было не обиделась. Восемь лет?! Он что, издевается, совсем за несмышлёную школьницу её держит? Но тут же сообразила, что восемь марсианских лет — это пятнадцать земных, то есть с точки зрения Брукмана ей как раз где-то восемь с половиной и есть.

— Чтобы дожить до пятидесяти марсианских лет, у меня профессия неподходящая, — с усмешкой бросила девушка.

— Всё равно расскажи, что за проблемы. Может, полегчает.

— Да вот, переживаю, что парнями разбрасываюсь. Так разбрасываюсь, что по всей Галактике разлетаются. Как Юпитер кометами. Сначала был Этьен… Ну, Этьен ладно — это не роман, а детская дружба. Вместе служили юнгами на одном корабле. У всех отношения как отношения, вот Лаура с Мишелем до сих пор вместе. Ладу с Кимом жизнь раскидала, но у обоих тоже всё хорошо. А Этьен… Мне ведь пришлось протискиваться по разгерметизированному кабельному каналу, вдавливая в стенку его тело, ещё тёплое, и сращивать кабели, залитые его пузырящейся кровью. Потому что сначала нужно было подать ток в четвёртый плутонг, и только потом вытаскивать тело. Спасать было уже некого. Только постоять в почётном карауле в машинном отделении, когда тело отправляли в сопло.

— И ты после этого пошла в этот ваш военно-космический колледж?

— В Академию. Пошла. А что? Я из Порт-Шамбалы, у нас весь город такой. Мы привыкли, что это нормально, в рейде иногда убивают, а