Девять месяцев - Сара Болл

Меня разбудил стук в дверь, и я села на кровати, запахивая халат. Волосы были все еще мокрыми, и я поняла, что ненадолго задремала.

Том приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Он увидел меня, полусонную, на постели и вошел, поставив кресло с малышом так, чтобы он был к нам лицом.

— Все еще спит, — сказала я с облегчением, глядя на ребенка.

— Твоя мама звонила. Я сказал, что ты перезвонишь ей позже.

Он подошел к кровати и присел, подняв по дороге фен, который я оставила на полу. Он включил его на самую слабую мощность и начал сушить мне волосы. Сначала я замерла от неожиданности и смущения, а потом теплый воздух расслабил меня, и я закрыла глаза. Том нежно гладил рукой мои волосы, и я почувствовала, как его руки пахнут мылом. Я взглянула на него украдкой. Его лицо было полностью сосредоточено на том, что он делал. Это было как-то необычно интимно.

— Том, ты вернулся домой один? — выпалила я.

Он посмотрел на меня, отступая:

— Конечно один, а с кем же?

Я вздохнула и отвела взгляд, мне было стыдно признаться, что я читала чужую почту.

— Я видела твою открытку. Я знаю о женщине, которую ты встретил в Индии.

Его лицо прояснилось, он выключил фен и отложил его в сторону.

— Ты имеешь в виду Дэви, — сказал он и полез в карман джинсов за бумажником. Он открыл его и вытащил оттуда полароидную фотографию.

Боже, не надо мне ее показывать. Мне было плохо уже тогда, когда я сама пыталась представить себе эту женщину.

Он передал мне снимок, и я взглянула на него, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. Я попыталась сделать безразличное лицо. Мое сердце стучало так громко, что я была уверена — он слышит это. Я взяла фотографию и посмотрела на женщину. Она сидела на пляже и смотрела на море. Трудно было определить ее возраст, но мне показалось, что ей немного за сорок. Ее лицо выглядело таким умиротворенным, будто она была где-то глубоко в своих мыслях. На руках у нее сидела девочка, которая смотрела на Тома прекрасными глазами. Они обе были очень красивы, черные гривы волос ниспадали на смуглую кожу. При этом обе были босые и одеты в грязные лохмотья.

— Они жили на улице рядом с тем местом, где я остановился, — объяснил он. — Мена, эта девочка, попрошайничала у прохожих. Всюду, куда бы я ни шел, она шла со мной и держала меня за руку. Она кувыркалась прямо посреди улицы и пыталась научить меня своим играм. Она рассказала, что ее родители умерли, когда она была маленькой. Дэви ее бабушка. Они обе вынуждены просить милостыню, чтобы выжить. В это невозможно поверить, но они были счастливы, все время улыбались и смеялись. Это заставило меня задуматься о многих вещах.

Я отдала фотографию, чувствуя не просто стыд, а полное свое ничтожество.

Том ласково посмотрел на снимок и убрал его обратно в бумажник.

— Она симпатичная, — сказала я с горящими от стыда щеками. Но еще одна вещь беспокоила меня. — Том, ну а где же ты был прошлой ночью? Саймон сказал, что ты не ночевал дома.

Он широко улыбнулся:

— Я был в амбаре. Помнишь, я рассказывал тебе о нем несколько лет назад? Амбар, который я нашел в тот день, когда умер дедушка? Мне нужно было многое обдумать и побыть одному. Холли, ты должна понять, что я не думал ни о ком другом все это время, — сказал он, серьезно глядя мне в глаза. — Я так скучал по тебе, что чуть было не бросил все и не вернулся назад. Я хотел рассказать это тебе, но это было так сложно, ты была так далеко. А теперь я знаю, что случилось, — сказал он, посмотрев на ребенка. — Я бы хотел вовсе никуда не уезжать.

Я начала плакать, и он обнял меня, прижал к себе и стал целовать в макушку.

— Мы пройдем через это, Холли. Если ты хочешь, чтобы я был рядом, — я останусь с тобой.

Я ответила ему горячим поцелуем, и мое сердце сжалось от счастья.

Только Том успел высушить мне волосы, как малыш проснулся и заплакал. Том подошел к креслицу и взял его на руки.

— Давай, маленький Гарри, — сказал он, снимая с него шапочку и держа его неуверенно на вытянутых руках. Ребенок на мгновенье перестал плакать и зевнул, а Том рассмеялся, глядя на его смешное личико. — Он волшебный, правда? — умилился он, передавая его мне и провожая ласковым взглядом.

Я взяла на руки своего извивающегося малыша, засунула свой мизинец ему в рот, чтобы успокоить его ненадолго, и посмотрела на Тома с улыбкой:

— Мы ведь можем назвать его Гарри, правда? Ему идет это имя.

Мы посмотрели друг на друга, Том встал с кровати.

— Почему бы тебе не покормить Гарри, а я закажу нам пиццу, потом ты спустишься вниз и откроешь все свои подарки.

Я с радостью согласилась и стала устраиваться на постели, откидываясь назад.

— У тебя все хорошо? — спросил Том, и я кивнула. Он взял несколько подушек с кресла и подложил мне под спину. Потом поцеловал меня в лоб и сказал с притворным сожалением:

— Боже мой, как не скоро я смогу снова взять тебя в горы.

Я притворилась, что хочу шлепнуть его полотенцем, и мы рассмеялись. Он взъерошил мне волосы, прямо как раньше, и вышел из комнаты, оглянувшись на нас обоих. От напряжения между мной и Томом не осталось и следа, и я улыбнулась Гарри, впервые за очень долгое время чувствуя радость при мысли о будущем.

Глава двадцать девятая

Всю жизнь, сколько я себя помню, в мой день рождения обязательно находился кто-нибудь, кто спрашивал меня, чувствую ли я себя старше. И, честно говоря, ответ всегда был «нет». Конечно, выпив, мы часто обсуждали с друзьями, как много изменилось в нашей жизни за последнее время; что дети выглядят гораздо старше, чем были мы в их возрасте; какую музыку мы слушали в школе; как мы мечтали о взрослых фигурах, вместо того чтобы наслаждаться возможностью носить короткие шорты и выглядеть сексуально. Я иногда забывала свой возраст, и мне приходилось отсчитывать его от даты рождения. Я никогда не чувствовала никаких изменений в себе в дни своего рождения, никогда — до сегодняшнего дня.

Сегодня мне исполняется двадцать восемь лет. Мой первый день рождения в статусе мамы. Теперь у меня будут совсем другие праздники. Раньше мы устраивали пьяные вечеринки в клубах и веселились всю ночь. Не то что у меня больше никогда не будет этого, я уверена, что будет, может даже сегодня, и, может, я даже буду ценить эти вечеринки больше, чем раньше. Но что-то неуловимо изменилось во мне. Совсем незаметно, это никак не отразилось на моих отношениях с друзьями. Что-то изменилось в моем восприятии окружающего мира. Моя жизнь стала глубже и богаче. У меня впервые появилось что-то, кроме меня самой, на чем я могу сосредоточиться. Я все еще собираюсь повеселиться с друзьями сегодня вечером, но не осталось былого безоглядного безумия. Оно ушло на покой, а вместо него пришла уверенность в себе. Я нашла то, чего мне не хватало в жизни, примерила на себя, и оказалось, что это мне как раз впору. И, несмотря на то что никогда прежде я не была так вымотана, никогда так отчаянно не нуждалась в отдыхе, несмотря на приступы панического страха, что у ребенка что-то может быть не в порядке, никогда прежде я не была такой счастливой.