Дело о свалке токсичных заклинаний - Гарри Тертлдав

— После, инспектор. Если у нас что-нибудь получится. Лучше скажите, где сейчас мисс… э-э… Адлер?

Я уже узнал адрес у Кавагучи.

— Ее тело — в Храме Исцеления в Уэст-Хиллзе, — сказал я. — А душа…

Мадам Руфь открыла свой еженедельник.

— Мы заняты сегодня весь день и завтра утром, — сообщила она. — Можем поехать к ней завтра днем, как по-вашему? — Она посмотрела на меня, и я кивнул.

Мне, конечно, хотелось бросить все и мчаться спасать Джуди, но ведь каждый клиент мадам Руфь тоже считал свой случай самым важным в мире.

— О’кей, мистер Фишер, даже лучше, чем о’кей, — улыбнулась мадам. — Мы успеем… это, подготовиться и объединим наши усилия с полицией и с врачами Уэст-Хиллза.

Я молча кивнул. Холмонделей развернул свой список, обмакнул перо в чернила и что-то записал.

— Тогда встретимся прямо в больнице, в половине второго. — Он протянул мне свою тонкую руку. Я пожал ее и вышел из кабинета мадам Руфь.

Нужно было спешить на службу — ведь у меня уже заканчивался обеденный перерыв. Что за безумие — соблюдать какие-то мелочные условности, когда рушится вся жизнь!

Рядом с домом мадам Руфь выстроились новенькие автоматы. Сунув четверть кроны в протянутую лапку одного из маленьких демонов-продавцов, я вытащил «Энджел-Сити Таймс». Я предполагал, что вчерашние события пойдут на первую полосу, и не ошибся: полет птицы Гаруды над долиной Сан-Фердинанда не такая вещь, которую можно не заметить. Равно как и сигнал тревоги, призывавший эвакуироваться жителей окрестностей Девонширской свалки.

Конечно, репортеры извели немало чернил, но, похоже, им так и не удалось узнать, что было на самом деле. Это меня не волновало — правда могла бы вызвать панику, тем более ненужную, что самое страшное (как я надеялся) уже позади.

Один из репортеров цитировал Мэтта Арнольда из «Локи». Магистр повернул все так, будто птицу Гаруду запустили в пробный неорбитальный полет, и быстро перешел к проблемам космической программы в целом. «Локи», дескать, уже разрабатывает новое магобеспечение, и так далее, и тому подобное.

Заварушка на «Шоколадной ласке» тоже заняла целую полосу. Только если верить журналистам, там якобы произошла крупная производственная авария. Ни слова о жертвоприношениях, ни слова о связи с Девонширской свалкой.

Что меня на самом деле задело за живое, так это остальные заголовки. Император Ацтекии объявил о роспуске нынешнего кабинета министров. То есть всех министров поголовно казнили. По словам «Таймса», такого не бывало с тех пор, как Ацтекия выступила в Первой Магической на стороне Германии. Предполагалось, что новые министры будут «более заинтересованы в улучшении отношений с Конфедерацией, чем их предшественники». «А не то…» — прочитал я между строк. Еще случилось какое-то стихийное бедствие недалеко от округа Сан-Колумб, но о нем я уже не стал читать. Я вернулся в Уэствуд, на работу.

Когда я вышел из лифтовой шахты, Би как раз проходила по коридору. Она спросила меня, как Джуди, и искренне пожелала ей выздоровления. Я не сомневался в том, что эта искренность была неподдельной — Би в самом деле болеет душой за своих служащих. К тому же подделать такое озабоченное выражение лица вовсе не так легко.

— Вы с Михаэлем проделали очень важную работу, — сказала она, — к тому же в чрезвычайно трудных условиях. Я хочу, чтобы вы знали: мне все известно, и это меня весьма радует.

— Спасибо, — ответил я. — Но знаешь что? Лучше бы я провел все это время на самом скучном общем собрании.

Би склонила голову набок.

— Пожалуй, я приму это к сведению, — сказала она скорее печально и удивленно, чем сердито, и пошла к себе.

Я же погрузился в изучение гномов. Пришлось позвонить в епархию Энджел-Сити для выяснения кое-каких подробностей: на Изумрудном Острове (в Ирландии) католическая церковь уживалась с Маленьким Народцем почти пятнадцать столетий и знала о них больше, чем кто-либо другой.

Как я ни старался, но работу закончить не успел. В мой кабинет один за другим заглядывали коллеги, желавшие поздравить меня и пожелать всего наилучшего. Хоть газеты и вели себя сдержанно, ребята знали, что я сделал. Может, Михаэль рассказал, не знаю. Не то чтобы мне это совсем не нравилось, но они постоянно отрывали меня от дел. А когда тебя постоянно отвлекают, очень трудно потом сосредоточиться.

Мне ужасно хотелось понять, как вписываются события в Энджел-Сити в общую картину. Связано ли, например, изгнание чумашских Сил с ликвидацией ацтекского кабинета? Какая-то связь, конечно, существует, но какая?

Как и в случае с гномами, мне не хватало данных. Впрочем, этих данных не нашлось бы даже у католической церкви. И тогда я позвонил в Центральную Разведку и попросил соединить меня с Генри Легионом.

В эфире повисло тяжелое молчание. Потом оператор ЦР спросил:

— Простите, а кто его спрашивает?

— Дэвид Фишер из АЗОС Энджел-Сити.

— Минутку, сэр. — Если это была минутка, то трех или четырех таких же хватило бы, чтобы прожить долгую жизнь. Наконец кто-то все же ответил. Но не Генри Легион.

— Мистер Фишер? Мне очень жаль, но сущность Генри Легиона подверглась распылению. Он погиб за родину, и его имя появится на мемориальной доске нашей организации. Уверяю вас, мы его не забудем.

— Что случилось?! — воскликнул я. — И с кем я говорю?

— Боюсь, я не вправе ответить ни на один из этих вопросов. Сами понимаете: секретность, — ответил неизвестный. — Уверен, что вы поймете меня. Всего хорошего. Спасибо за проявленное беспокойство. — И телефонные бесенята передали звук падающей трубки.

Я тоже повесил трубку и некоторое время тупо смотрел на телефон. Чем бы ни занимался Генри Легион, его дело стоило ему жизни. Теперь, когда его не стало, я уже никогда не узнаю того, что хотел. Плохо ли, хорошо ли (скорее, конечно, плохо), но я опять остался один на один со своими догадками.

Интересно, не связана ли гибель Легиона с уничтожением ацтекского кабинета министров или с тем бедствием неподалеку от округа Сан-Колумб, о котором говорилось в «Таймсе»? Может, там тоже пытались развязать Третью Магическую войну? Да, Генри Легион больше не ответит ни на один мой вопрос…

Ну а коли так, то нечего сидеть и размышлять об этом — только деньги налогоплательщиков попусту переводить. Я попытался сосредоточиться и вернуться к своей работе, но она шла медленно, слишком медленно. Может, чтоб меня подхлестнуло, требуется «кризис», который дышит в затылок, словно голодный волкодлак?

Боже, какая кошмарная мысль!

На следующий день, в десять минут второго, я уже приземлился на посадочной площадке Уэст-Хиллзского Храма Исцеления.

Я объяснил сестре в приемном покое, кто я и кого ищу.

— Поднимайтесь на пятый этаж, мистер Фишер, — сказала она. — Мисс Адлер в пятьсот сорок седьмой палате, напротив Блока Интенсивной Молитвы. Идите по указателям «БИМ» и не заблудитесь.

Золотые слова, подумал я. Впрочем, девушка оказалась права — по указателям я добрался до нужной палаты. Следовало ли мне радоваться, что Джуди так близко к Интенсивной Молитве, или расстраиваться из-за того, что она там? Я не мог не расстраиваться — такой уж у меня характер.

Открыв дверь в пятьсот сорок седьмую, я увидел констебля, сидевшего на стуле. Он тщательно изучил мое азосовское удостоверение и сказал:

— Все нормально, инспектор Фишер, но такой уж у нас порядок. — И снова погрузился в чтение.

А я сразу же забыл о нем. Я забыл обо всем, увидев Джуди. Она выглядела неплохо, но мне она всегда кажется красивой, так что я не могу судить непредвзято. Хороший цвет лица, глаза широко открыты, дыхание нормальное.

И тут я понял, что ее глаза неподвижны, хоть и широко распахнуты. Несколько раз я оказывался в поле зрения Джуди, но она не заметила меня. Она ничего не говорила. Когда она шевелилась, то не поправляла одеяла и простыни. Здесь лежало ее тело, и только тело. А душа пребывала в Девяти преисподних.

В назначенное время подошли мадам Руфь с Найджелом Холмонделеем. Их сопровождал человек в белом халате, который представился «целителем Али Мурадом».

— Я приветствую начало эпохи применения добровиртуальной реальности в медицинских целях, — торжественно начал он. — Для меня это будет прекрасной возможностью пополнить мои знания.

Час от часу не легче — для него моя Джуди всего лишь подопытная морская свинка. А не пополнить ли знания почтенного целителя путем вышвыривания его из окна пятого этажа? С виду он страшный зануда — такой, пожалуй, научится летать, прежде чем достигнет земли.

Я заставил себя успокоиться. Целитель Мурад честно считал, что выполняет свою работу. То, что он узнает сейчас, поможет ему когда-нибудь спасти кого-то еще. Но это вовсе не означало, что я должен его возлюбить, и я не собирался этого делать.