Семь престолов - Маттео Струкул

— Вот как.

— Он был учеником Рогира ван дер Вейдена.

— Придворного художника Леонелло д’Эсте?

— Именно. Он прибыл сюда вместе со своим учителем. Маркиз и рассказал мне о художнике, наделенном особенным даром и создающем картины, не похожие ни на что другое. Тогда я спросил, согласен ли этот живописец провести некоторое время здесь, в Риме. Я люблю работы фламандских мастеров, в них есть нечто особенное. Они словно ловят кистью сказки и легенды всего мира. Их картины разительно отличаются от итальянских мастеров, хотя фламандцы и восхищаются ими и приезжают в нашу страну изучать их стиль. Но вы спросили меня, как зовут нашего друга. Его имя Петрус Кристус. Необычно, правда?

— Петрус Кристус? — переспросил Пьер Кандидо Дечембрио, не уверенный, что правильно расслышал.

— Петрус Кристус, — подтвердил Николай V.

— Петрус Кристус… — повторил Дечембрио. — Ваше святейшество, если уж выбирать художника для папы римского, то более подходящего имени не найти.

— Ну вот я так и подумал, — улыбнулся понтифик.

ГЛАВА 77

ТРУДНОСТИ ВОСПИТАНИЯ

Миланское герцогство, замок Виджевано

Бьянка Мария строго посмотрела на сына. Ее уже давно не покидало ощущение, что этот мальчик совершенно не хочет трудиться. Конечно, Галеаццо Мария еще ребенок, но в будущем на его плечи ляжет огромная ответственность. Вот почему Бьянка настояла, чтобы супруг пригласил ко двору наставника, который привил бы мальчику любовь к наукам и искусству. По просьбе Франческо в Милан прибыл Джунифорте Барцицца, ранее преподававший философию в университете Павии, затем в качестве писателя и гуманиста находившийся при дворе Филиппо Марии Висконти, а позже — у Леонелло д’Эсте.

Маркиз д’Эсте согласился отпустить Барциццу, и тот отправился в путь. Прибыв ко двору Сфорцы, наставник познакомился со своим учеником и остался им доволен: по словам маэстро, первые уроки прошли очень плодотворно, а мальчик показал себя развитым, умным и полным желания учиться. Однако хватило его ненадолго, и в последние недели учитель постоянно жаловался герцогине, что Галеаццо Мария ленится, проявляет невнимательность и витает в облаках.

У Бьянки были и другие дети, Ипполита и Филиппо Мария, но первенец оставался ее любимцем. Именно на этого малыша с кудряшками каштанового цвета она возлагала самые большие надежды. Бьянка знала, что Галеаццо растет смелым, любопытным и щедрым мальчиком. Он также отлично справлялся с любыми занятиями, требующими силы и выносливости: несмотря на совсем юный возраст, ребенок проявлял врожденный талант к охоте и весьма преуспел в фехтовании. Но родители хотели, чтобы сын развивал не только тело, но также душу и разум, а потому сейчас Бьянка собиралась строго поговорить с сыном. Герцогиня понимала: если упустить момент, характер будет испорчен навсегда. Ленивый мальчик превратится в непослушного юношу, а потом в недостаточно развитого мужчину — возможно, умеющего обращаться с оружием, но совершенно не разбирающегося в книгах, языках, человеческой природе, а следовательно, и в политике, что недопустимо для будущего герцога.

— Галеаццо Мария, — начала она, — мне стало известно, что в последнее время вы не учите уроки, которые вам задаёт мессер Барцицца.

Мальчик глядел на мать спокойно, даже с вызовом.

— Немедленно прекратите смотреть на меня так! — строго сказала Бьянка. — Вы что, хотите поставить под сомнение слова своего учителя? Или того хуже — мои?

Галеаццо Мария опустил взгляд.

— Итак? Вы собираетесь отвечать?

Некоторое время ребенок молчал, затем пробормотал:

— Сейчас такая хорошая погода. Я хотел поехать на охоту.

Бьянка Мария покачала головой.

— Я знаю, как вам нравится это достойное занятие, и никто не противится вашему увлечению. Но всему свое время, сын мой. Нужно успевать читать и учиться. Телу необходимо двигаться, заниматься бегом и упражнениями, но разум и душа также требуют регулярных занятий. Иначе однажды окажется, что вы ничего собой не представляете и можете лишь махать мечом или целиться в оленя. А если человек думает лишь об убийствах, чего он стоит, по-вашему?

— Такой человек — великий воин, — ответил малыш. — Как мой отец.

— Конечно, ваш отец — великий воин. Но вы думаете, что это принесло ему радость? Думаете, он не предпочел бы иметь те возможности, что имеете вы благодаря миру и счастью, завоеванному отцом? Франческо был вынужден стать кондотьером, ему не оставили выбора. И не проходит и дня, чтобы он не жалел об упущенных годах детства и юности, которые можно было посвятить учебе. Он вовсе не рад, что однажды ему пришлось забросить книги и научиться владеть мечом, вступить в наемное войско и познать смерть и страдания. Спросите у него сами! Послушайте, что он скажет. Именно поэтому он нанял для вас Джунифорте Барциццу. Ваш отец лично обратился к маркизу д’Эсте с просьбой отпустить учителя сюда, и все только для того, чтобы дать вам возможности, которых он сам был лишен. А вы чем платите отцу за это, Галеаццо Мария? — продолжала суровый выговор мать. — Вы совершенно не дорожите тем, что имеете, и проявляете неуважение к своим родителям и к человеку, который может научить вас тайнам письма, истории, географии. Вы не хотите познавать новые миры.

— Миры? — переспросил мальчик, удивленно глядя на Бьянку.

— Именно так. Письмо и литература открывают для нас волшебные места, приключения героев былых времен, которые уже никогда не вернутся, и прочие чудеса. Но если вы не научитесь читать, писать и считать, все это ускользнет от вас, как песок сквозь пальцы. И придет день, верите вы или нет, когда вы горько пожалеете об утраченных возможностях!

— Матушка, не сердитесь, — сказал Галеаццо с нежностью. — Я совершил ошибку, но теперь понял это и хочу все исправить.

— И что это значит? — все еще строго спросила мать.

— Я буду учить все, что мне задает мессер Барцицца.

— Обещаете? Поверьте, мне совершенно не нравится ругать вас.

— Знаю, — ответил мальчик.

— Ну тогда идите сюда, — улыбнулась Бьянка Мария.

Ребенок раскинул руки и бросился к ней.

— Мама, мама, — пробормотал он, расплакавшись, — я не хотел расстроить вас.

Бьянка Мария обняла сына и поцеловала в щеку.

— Дело не в том, что вы расстроили меня: своим поведением вы вредите лишь самому себе. Но вы все поняли, так что хватит об этом. Думаю, теперь вы знаете, как нужно себя вести.

— Да, — ответил малыш, прижимаясь к ней.

— Вот и хорошо.

— Я люблю вас.

— И я вас, сын мой.

— Что скажете, — спросил мальчик, глядя в глаза матери, — может, прогуляемся вместе? Погода такая хорошая!

— Ну конечно, — согласилась Бьянка, размыкая объятия.

Она взяла сына за руку, и они, умиротворенные, неторопливо пошли по саду в сторону