Крепость - Михаил Михеев

– Повеселились. – Соболев полностью разделял чувства напарника. – Быстро, прибираемся за собой, а то мало ли кого занесет сюда нелегкая…

Трупы японских солдат были найдены отправленным на поиски полувзводом спустя двое суток. Замаскировали их казаки неплохо, но один из японцев обладал на удивление тонким обонянием и почувствовал запах разложения. Впрочем, это ничего уже не меняло, да и, по чести говоря, не привлекло особого внимания – вылазки из Порт-Артура периодически случались, и гибель нескольких военнослужащих была делом привычным. Конечно, японцы пытались организовать преследование, но вяло, без огонька, скорее из-за того, что «так положено». Даже самый тупой понимал: если прошло столько времени, что трупы начали разлагаться, значит, убийцы наверняка успели уйти далеко. Так оно в общем-то и получилось – казаки пробрались мимо японских позиций и оказались в Порт-Артуре куда раньше, чем их начали искать. А уж там им не пришлось даже маскироваться – группы казаков прорывались в крепость и без нее не раз. Оставалось только придумать убедительную историю о том, что прорыв не удался, и группу японцы положили. Тоже в общем-то житейская ситуация, их даже не стали проверять, и это было ошибкой местных жандармов, и без того вымотанных до предела в бесплодных попытках нейтрализовать японскую разведывательную сеть. Хотя насчет ошибки – это еще как посмотреть, поскольку то, что намерены были сделать эти двое, было направлено исключительно на пользу дела.

А два дня спустя генерал Стессель, выходя из собственной резиденции, вдруг слабо дернулся. Колени его подогнулись, он медленно сел на ступеньки крыльца, хватаясь слабеющей рукой за перила, а потом завалился на бок и больше не шевелился. Вышколенный адъютант, подскочив, увидел на генеральском мундире медленно расплывающееся темное пятно и поднял тревогу. Моментально набежала толпа народу, сразу же затоптавшая все следы, которые, теоретически, могли помочь расследованию. Впрочем, это уже ничего не меняло – стрелка не смогли бы найти при всем желании. Подхорунжий Соболев выстрелил с трех сотен метров, и там, где он устроился, никто и ничего даже не искал.

Вот так и бывает. Всевозможные эсеры, народовольцы, анархисты и прочие несознательные элементы готовятся к своим акциям месяцами, таскают взрывчатку или балуются с револьверами. При этом они в самом лучшем (или самом худшем, это с какой стороны посмотреть) случае оказываются у самого места теракта, и дальнейшие варианты для них невелики. Или нарвутся на пулю охраны, или подорвутся на собственной бомбе, порой вместе с жертвой, а порой и без нее. Возможно, их затопчут или забьют насмерть телохранители, а может, в крайнем случае, все же захватят и доставят живыми на допрос, где пара здоровенных городовых «случайно» переломает им все, что можно и нельзя. Словом, шансы выжить и дотянуть до суда, который, может, и проявит снисхождение, невелики. И все равно – револьверы, бомбы, кинжалы… А ведь обычная трехлинейка, даже в своем укороченном варианте, позволяет отработать по жертве издали и спокойно уйти. Возможно, это происходит из-за того, что террористы, в подавляющем большинстве своем, люди все же до мозга костей штатские, и кое-что, для обычного солдата вполне нормальное, им просто не приходит в голову. Но подхорунжий-то воевал, и немало, заработал «Егория», и возможности своего оружия знал не понаслышке. Соответственно, и мышление его отличалось от работы мозга всевозможных революционеров, а потому он нашел оптимальный вариант.

В голову Соболев стрелять не рискнул. На такой дистанции слишком велик был шанс промахнуться, и потому он целился в туловище, резонно рассудив, что для его задумки и тяжелого ранения, к примеру, в живот окажется более чем достаточно. Однако все получилось как нельзя лучше. Тяжелая, разогнанная до огромной скорости трехлинейная пуля навылет пробила тело генерала. Сердце она, правда, не задела, но прошла рядом с ним, вызвав сильнейшую контузию внутренних органов. Генерал Стессель умер через несколько секунд, и это событие повлекло за собой изменение всей истории обороны Порт-Артура.

Сложно сказать, был Стессель предателем, саботажником или просто недалеким и трусоватым карьеристом, но один факт не подлежит сомнению. Именно под его руководством оборона Порт-Артура была плохо организована, и сдачу крепости до исчерпания возможностей обороны тоже инициировал этот человек. Конечно, сейчас у японцев попросту не было возможности использовать чудовищные штурмовые орудия, в прошлый раз безнаказанно расстрелявшие русский флот в порт-артурской луже. Снаряды-то тю-тю, пускай об этом еще мало кто знал. Однако если имеется человек, желающий предварить в жизнь какую-то аферу, повод для нее найти можно всегда. Но все желания становятся бессмысленны, когда исчезает сам человек, и сейчас произошло именно это. Примерно час спустя подобная же участь постигла генерала Фока, и в результате расклады поменялись совершенно. Те, кто пришел на смену этой парочке, были, возможно, не умнее их и не талантливее ни как тактики, ни как администраторы. Но у них не было еще одного – в головах нового руководства обороны начисто отсутствовала мысль о возможности сдачи крепости. Как следствие, Порт-Артур продолжил сопротивление, упорно притягивая к себе крупные силы японцев. В его гавани продолжали медленно восстанавливаться корабли, являющиеся скорее потенциальной, чем реальной угрозой, но все еще нервирующие японцев. И адмирал Того прекрасно понимал, что если при появлении эскадры Рожественского остатки Первой Тихоокеанской вырвутся в море, то его флот окажется меж двух огней. С учетом потерь это было смертельно опасно…

Однако всего этого двое казаков пока не знали. Они просто тихонечко покинули взбудораженный город, аккуратно обойдя патрули, и никто так и не смог сложить два и два, слишком уж большая неразбериха там царила. Правда, вначале сделали еще кое-что, более рискованное, но при этом не менее важное, и утром адмирал Ухтомский обнаружил на своем столе записку, в которой сообщалось об уничтожении четырех японских броненосных крейсеров. На этом настоял Севастьяненко, считающий, что в крепости должны иметь максимально полную информацию о противнике.

Увы, адмирал Ухтомский не смог полноценно воспользоваться предоставленными ему сведениями. Во-первых, не поверил им до конца, что было в принципе логично, а во-вторых… Во-вторых, это был просто не тот человек, которому стоит доверять управление флотом. Вполне опытный и компетентный моряк (а как иначе, не имея солидного ценза адмиралом не станешь), он был бы на своем месте, командуя любым кораблем, но эскадра оказалась для него не по плечу. В результате в прошлый раз он так и не попытался прорваться и погубил корабли, которые потом даже основательно вывести из строя не смогли. В принципе это на момент сдачи Порт-Артура выглядело оправданным – сомнительно было, что японцы вообще сумеют их поднять, и к тому же никто не верил в окончательный проигрыш. Вот придет вторая эскадра – и все сразу станет на свои места, а корабли будут подняты и вновь войдут в состав Российского флота. Однако все пошло так, как пошло, и действия Ухтомского привели к тому, что большая часть броненосцев и крейсеров впоследствии бороздила моря под флагами Страны восходящего солнца.