Игры по-королевски - Ирина Скидневская

Ребенок наелся и заснул, уткнувшись лицом в ее большую теплую грудь. Неожиданно со стороны поселения раздались громкие воинственные крики и лай собак. Среди деревьев замелькал свет горящих факелов. Ниви сорвала свой личный маяк с комбинезона и вдела его в гравипоплавок, потом включила и тот, и другой и вскочила на ноги.

Выследив, люди взяли ее в кольцо. Они наступали со всех сторон, потрясая копьями. Их было много. Ниви успела снизу подтолкнуть проснувшегося ребенка. Он, как воздушный шарик, подлетел высоко вверх и, влекомый ветром, поплыл над тёмными деревьями. Там он был в безопасности. Патруль подберет его.

Она выхватила БК, висящий у неё на поясе, и отшвырнула оружие в сторону. Одновременно несколько копий вонзились в неё. Уже умирая, она с силой сдавила пальцами мочку правого уха, куда был вживлен передающий элемент, и на базу устремился самый печальный из всех сигналов службы патруля — «Забрать тело»…

— Сон! — Александр несколько раз обратился к нему, пока тот наконец очнулся.

Вождь отошел в сторону, уступив место Александру, — по-прежнему словно оглушённый, погружённый в мир новых, потрясших его чувств.

— Грайн, — тихо сказал Хеб.

Дизи сразу проснулся. Он понял, что Хеб опять уйдет, и ему нужно снова помогать. Нельзя сказать, что это нравилось Дизи, но перечить старшим было не в традициях их народа. Хеб положил свою горячую руку мальчику на лоб, тот сосредоточился, пульс у него стал учащенным, а у Хеба совсем пропал.

Хеб вышел из каюты и тихо прикрыл дверь.

— Вы отвлекаете меня от работы, господин Тугерао, — раздраженно сказал Александр Рыжий. — Говорите побыстрее. Я слушаю вас.

Он встал и подошел к клетке со щеглом, стоящей на подставке посреди рубки управления кораблем, откуда Александр всегда вел важные переговоры.

Щегол капризничал, отказывался клевать просо, которое Александр щедро подсыпал ему в кормушку, и беспокойно вертел своей яркой красно-черной головкой. Казалось, даже ему действовал на нервы этот нахальный Тугерао, седовласый офицер в военизированной форме организации, с которой мало кто отваживался спорить

— Господин Александр, не забывайте, что разговор с вами санкционирован "Нотой ", — со снисходительной улыбкой сказал Тугерао. — Вы не просто проверите содержимое вашего сейфа, вы проделаете это на наших глазах — не отключая обзорных экранов.

Александр покраснел от гнева. Его красно-рыжие волосы запламенели ещё ярче, а щегол принялся яростно долбить клювом семена репейника.

— Как член Галактического Совета я обладаю неприкосновенностью.

— Частичной неприкосновенностью. — Офицер закурил и пустил струю дыма в экран, прямо в лицо повернувшемуся к нему Александру. — Мне дано право лишить вас этой совершенно излишней, на мой взгляд, привилегии, и я исполню это незамедлительно. — Он смачно, перекатывая во рту каждое слово, будто пробовал его на вкус, произнес стандартную формулу, превращавшую высокопоставленного чиновника в рядового гражданина Галактики. Рыжие брови Александра медленно поползли вверх. Закончив, Тугерао несколько мгновений наслаждался произведённым эффектом. — А сейчас вы пройдете в свой кабинет и вскроете сейф.

— Я не позволю рыться в своих бумагах, — теперь уже побледнев от бешенства, так, что с его круглого лица исчезли веснушки, сказал Александр. — И если вы ошиблись в своих… — он искал подходящее слово.

— Можете свои бумаги употребить по их прямому назначению, — вкладывая в слова оскорбительный смысл, неожиданно злобно сказал Тугерао. — Свои важные секреты про параллельные миры, которые всем давно известны, оставьте себе! Нам нужен ребенок, который прячется в вашем личном сейфе.

Никак не меньше десяти секунд Александр смотрел, как Тугерао пыхтит сигаретой.

— Кажется, я понял, в чем дело, вы больны, — с облегчением сказал он наконец. — Немедленно обратитесь к своему врачу. Извиняю вас за…за несдержанность.

— К сейфу! — рявкнул Тугерао.

Внезапно его побагровевшее лицо исчезло с экрана, вместо него возникло другое, встревоженное, но доброжелательное. Оно показалось Александру знакомым.

— Господин Александр, — быстро произнес мужчина, — я приношу свои извинения за грубость моего подчиненного. Он получит дисциплинарное взыскание.

Александр вспомнил этого типа. На Забаве тот обратился к нему с просьбой осмотреть багаж. Это был диктор «Зимы», ведомства, подчиненного «Ноте».

— Пять лет тюрьмы за неуважение к члену Галактического совета, — потребовал Александр, снова усаживаясь в кресло перед дисплеем.

— Вы были лишены своей неприкосновенности, — с мягкой настойчивостью, в которой скользило явное желание найти компромисс, произнес диктор. — Мы просим вас о содействии, только и всего. В случае положительного результата…

— Что это значит? — перебил Александр.

— В вашем сейфе находится ребенок. Как только вы обнаружите его, то сразу развернёте «Росу» и отправитесь в район шестого посадочного кольца Забавы.

— Час от часу не легче, — пробормотал Александр. Он даже уже не мог сердиться на эти чертовы «Ноту», «Зиму» и иже с ними. — Вам не кажется чрезмерным не только ваше предположение о нахождении в моем сейфе ребенка, но и требование нарушить график моего следования?

— Ничуть.

— Мы уже в районе Большого перекрестка. Следуя моему приказу, экипаж приготовился к гиперскачку, почти вся команда находится в анабиозе, вы знаете, что не все легко переносят пространственно-временные смещения…

— Немедленно отмените гиперпереход!

Александр усмехнулся.

— Только в случае «положительного результата».

— Я не намерен шутить. Если вы откажетесь выполнить наши требования, я объявлю вас вне закона. «Роса» будет немедленно арестована С-патрулем до выяснения всех обстоятельств.

— Так, давайте покончим с этим, — раздраженно сказал Александр и поднялся. — Мне надоели пустые споры. Надеюсь, мой проход по коридору не требует фиксации камерами наблюдения?

Диктор кивнул. Глаза у него были настороженными.

Оставшись один, щегол доклевал всех мучных червей и муравьиных куколок, закусил кусочком яблока, попил водички и начал свой бравурный послеобеденный концерт. Он пел от души, звучно и радостно, до тех пор, пока не погас глазок в стене напротив пульта связи. Это означало, что наблюдение за происходящим в рубке отключено из-за отсутствия в ней людей.

Щегол спрыгнул с жердочки, поднял лапку, ловко просунул её через прутья клетки и скинул крючок на дверце. Птица выпорхнула наружу, и через мгновение превратилась в Хеба. Хеб откуда-то из пустоты извлёк неподвижного щегла, потормошил его и положил медленно приходящую в себя птичку в клетку. Потом подсыпал в кормушку семян овса и мягким пружинящим шагом вышел.