Чародей поневоле - Кристофер Сташефф

Старый герцог хрипло кашлянул.

— Прости, отец,— сказал Туан, склонив голову.— Но я понимал, что даже тебе не удастся долго сдерживать их. Но я никак не ожидал,— срывающимся голосом проговорил он,— измены от Ансельма.

Род пошевелился. Сидеть в оковах было положительно неудобно.

— Ну… как я уже сказал, его нельзя судить слишком строго. Если на то пошло, он все же пытался помешать Дюреру убить вашего батюшку.

Род вытянул ноги и скрестил их.

— Итак… Когда Пересмешник узнал о том, что юг вооружился и готов выступить в поход на столицу, он решил, что пора взять все в свои руки и свергнуть королеву. Верно?

— Верно,— Туан скривился так, словно впервые в жизни отведал чистого вермута,— А когда я возразил и сказал, что пробил час защитить королеву, он назвал меня изменником, и…— он умолк, говорить ему было явно тяжело,— и один из нищих был готов убить меня на месте. Но Пересмешник не желал и слышать об этом, и меня бросили сюда и теперь морят голодом.— Туан взглянул на Рода и нахмурился,— И ведь это очень странно, Род Гэллоугласс. Ведь, по идее, ему следовало самолично расправиться со мной.

— Нет.— Род прикрыл глаза, покачал головой.— Ему нужен кто-то, кто стал бы марионеточным королем после свержения Катарины.

— Нет, не король им нужен,— вздохнул Туан.— Он твердит, что у нас впредь никогда не будет короля, а будет кто-то вроде вождя, которого будет избирать народ.

— «Кто-то вроде вождя»,— с издевкой произнес Род,— И как же именно Пересмешник называет того, кто получит этот высокий пост?

— Диктатор,— отозвался Туан и задумчиво пожевал губу.— Очень странный титул. Не будет ни дворян, ни короля — только диктатор. Воистину это странно.

Род кисло усмехнулся:

— На самом деле ничего странного в этом нет. Но не хотите же вы сказать, Туан, что нищие уверены в том, что им под силу взять замок приступом?

— Нет, но известно, что юг взбунтовался, а Катарина не из тех, кто будет сидеть и ждать, когда мятежники подойдут к крепостным стенам.

— Ага.— Род ненадолго задумался.— То есть Пересмешник почти не сомневается: она выступит на юг, дабы дать южанам сражение?

— В этом нет никаких сомнений. А Пересмешник двинется к югу следом за ней.

Род понимающе кивнул:

— Следовательно, когда войска вступят в бой, Пересмешник атакует армию королевы с тыла.

— Только такой подлости и можно от него ожидать,— проворчал Логир.

Туан кивнул:

— И, будучи зажатым между двумя противниками, войско королевы не простоит и получаса.

— А как Пересмешник предлагает поступить с дворянами и советниками после окончания битвы? Дюрер, кстати говоря, намерен сделать королем вашего брата.

— Похоже, что так,— согласился Туан,— Но у Пересмешника на этот счет уже заготовлен ответ.

— Вот как? — Род заинтересованно вздернул брови.

— Да. Всего-навсего трубка из металла, прилаженная к ложу арбалета, но это оружие пускает свинцовые ядра, способные пробить самые крепкие доспехи.

— И он намерен вооружить этими орудиями каждого из своих воинов?

— О нет,— нахмурился Туан,— Таких орудий у Пересмешника всего пять. Одно для него самого, три для командиров и еще одно — для еще одного командира,— Туан кивком указал на мирно храпящего Тома,— Но этот в последние дни впал в немилость. А Пересмешник говорит, что этих пяти трубок хватит, чтобы противостоять всему войску, которое соберут дворяне и советники.

Род, не мигая, смотрел на Тома.

— Большой Том? — ахнул он.— Командир?

— Да,— Туан озадаченно сдвинул брови.— А вы не знали, что он из Дома Кловиса?

Том приоткрыл один глаз и глянул на Рода.

Род отвел взгляд, кашлянул и поджал губы.

— Что ж, это кое-что объясняет.— Он вернулся взглядом к Большому Тому,— Стало быть, ты — большая шишка?

Большой Том кисло усмехнулся и красноречиво поднял закованную в кандалы могучую руку. Цепи выразительно звякнули.

— Был,— пробасил он.

— Он восстал против них,— вступил в разговор Логир,— восстал против своих собратьев и этого… как вы его зовете? Пересмешник? Он восстал против Пересмешника и троих его приспешников, когда они начали кричать, что меня надо бросить в темницу вместе с моим сыном. «Нет,— сказал Том,— я должен отвести его к моему господину, тогда он сможет помочь вам в осуществлении ваших замыслов».— «Замыслы теперь другие»,— стали кричать они и не желали слушать о том, чтобы отпустить меня, и тогда этот ваш слуга, Том, стал драться плечом к плечу со мной и уложил наповал многих врагов.

Последние слова старый герцог произнес уважительно и удивленно.

Том усмехнулся. Род заметил, что у его «слуги» не хватает одного зуба.

— Да вы и сами не промах,— хохотнул Том.— Вот не думал, не гадал, что дворянин может так здорово драться без меча и доспехов.

Род вгляделся более пристально и рассмотрел Большого Тома получше. Один глаз у верзилы был подбит, лиловел кровоподтеком, по щеке тянулась глубокая ссадина.

Род откинулся к стене, криво усмехнулся:

— Скольких же ты сразил нынче, Большой Том?

— Да поменьше дюжины,— недовольно пробурчал Том,— Дрались-то мы на пару с этим пожилым джентльменом, а народу против нас было многовато.

Род ухмыльнулся, гадая, осознал ли Логир, каким комплиментом его только что одарил Большой Том.

Он потянулся, зевнул.

— Что ж, что было, то было. Теперь деваться некуда. Надо ждать. Ни у кого, случайно, покерной колоды нет с собой?

Отец и сын Логиры озадаченно нахмурились, а вот по глазам Большого Тома было видно, что слово «покер» ему знакомо.

Род злорадно улыбнулся верзиле. Физиономия у того вытянулась и окаменела. Он не спускал глаз с Рода.

— Ну, ладно, будет тебе, Том! — небрежно бросил Род.— Твоя тайна уже всем известна. Не имеет смысла притворяться, верно?

Том еще пару мгновений пожирал Рода гневным взглядом, но вот в глазах его появилось мечтательное, задумчивое выражение.

Он прислонился к стене, полуприкрыл глаза.

— Ну да, чего там…— проворчал он.— Вы все правильно говорите, а когда вы говорили неправильно?

Рода охватило пренеприятное чувство: он начал догадываться, что Большой Том видит в нем не только господина и не только участника игры.

— Я теперь, считай, с вами в одном котле варюсь,— буркнул Том.— Так чего же мне лицемерить?

— «Лицемерить»? — Род, выгнув бровь, смотрел на своего слугу,— Выражаешься ты что-то чересчур высокопарно для простого крестьянина, Большой Том!

Том нетерпеливо махнул рукой:

— Да хватит вам в игрушки играть! Я сбросил маску, так окажите такую любезность, снимите и свою.