Непогребенный - Чарльз Паллисер

Именно эта ссылка, а также более раннее письмо в газету косвенным путем привели к тому, что мне было поручено опубликовать приведенный выше рассказ. Поскольку я был упомянут в книге как преподаватель и архивариус школы певчих, около года назад ко мне обратился с письмом библиотекарь Колчестерского колледжа. (Необходимо пояснить, что сразу по получении диплома я возвратился в Турчестер и – хотя это может показаться странным – поступил учителем в ту самую школу, где прежде был так несчастлив. Сам не знаю, что послужило причиной: желал ли я, памятуя о собственных несчастьях, облегчить положение нынешних учеников или меня, словно привидение, тянуло к тому месту, где столь многое было пережито. К тому времени со смерти мистера Стоунекса прошло уже девять лет и многие из тех, кого упоминал доктор Куртин, давно уже покоились в могиле. Однако довольно об этом, я повествую не о собственной жизни – она в последнее время не столь интересна и мне самому, что уж говорить о других людях.)

Гипотеза, выдвинутая в «Турчестерской тайне», широко обсуждавшаяся и в основном принятая публикой, меня не занимала, поскольку я знал, что она неверна. Я немало позабавился, слушая во многих домах и барах города горячие споры по ее поводу. Если ко мне взывали, надеясь из первых рук получить сведения о происшедшем, я сумрачно мотал головой, хотя честнее было бы, конечно, открыто заявить, что я предпочитаю хранить их при себе. Хотя книга мисс Нейпир не содержит неизвестных мне фактов, касающихся убийства, меня очень привлек собранный ею материал о ранних годах мистера Стоунекса, о его отношениях с сестрой и отцом – натурой весьма неординарной, – а также о дальнейших судьбах связанных с этим делом лиц.

Мисс Нейпир сообщает, что сразу после смерти отца мистер Стоунекс положил конец многим роскошествам, на которые тот не скупился ради дочери, и сестре пришлось забыть о богатых нарядах, горничных, бесконечных гувернантках, которых она третировала, и о предоставленном в ее исключительное распоряжение выезде с пони. Своевольная, балованная барышня наверняка решила, что брат желает отыграться за те притеснения и насмешки, которым подвергал его отец. Верно, что в последующие два года он не выказал готовности уделить ей что-либо из их общего наследства, а также не следил за ней как должно, почему она и смогла сблизиться с актером, с которым впоследствии бежала. Мисс Нейпир подтверждает, что через пять лет, достигнув совершеннолетия, сестра потребовала свою долю большого, как она полагала, наследства, но не получила ничего. Последовала ожесточенная схватка в суде, и, возможно, мистер Стоунекс прибегал не только к законным методам, дабы удержать наследство сестры. Мисс Нейпир открывает, впрочем, что у него были веские основания так поступить. Когда отец ребенка мисс Стоунекс убедился в том, что богатое наследство ей не достанется, он тут же ее бросил.

Оставшись без средств к существованию и потерпев неудачу на сцене, она нашла себе место экономки в Харрогейте и тем же занятием зарабатывала себе на жизнь ни много ни мало – почти двадцать пять лет. Сын ее вырос в бедности. Он был глубоко ожесточен и против своего отца, который бросил их с матерью, и против дяди, отказавшего матери в законной доле родительского наследства. Мать называла себя миссис Стоунекс и намекала, что является вдовой некоего Стоунекса, принадлежавшего к хорошо известной семье с запада. Возможно, она надеялась, что неженатый брат назначит ее сына своим наследником. Однако, поддавшись злобным чувствам, она разрушила собственные планы тем, что внушила сыну ненависть к дяде, который якобы их обездолил. Она не уставала ему напоминать, как бы они жили, получив то, что причитается им по праву и морали: ей не пришлось бы потеть за корку хлеба, а его ждало бы блестящее будущее. В результате мальчик, порывистый и необузданный по натуре, воспылал против дяди такой злобой, что в восемнадцатилетнем возрасте отрекся от родства со стороны матери и принял фамилию отца.

В поисках своего отца юноша отправился в Ирландию, где попытался установить родственные отношения с большими семействами Ормонд и де Бург (отец всегда утверждал, будто связан с ними кровными узами). Однако его без церемоний отвергли, указав, что ни он, ни его отец не имеют никаких законных оснований претендовать на это родство. Затем он отыскал отца – как выяснилось, безнадежного пьяницу, обремененного долгами и многочисленными незаконными отпрысками мал мала меньше. Взъярившись на сей раз против отца, юноша обвинил его во всех своих несчастьях, не исключая и хромоту, хотя, по правде, она была врожденной, а отнюдь не приобретенной. Обманувшись в надеждах на отцовских родственников, он с новым пылом взялся за семейство матери и украденное наследство. Но если в первом случае он обольщался претензиями отца на аристократическое происхождение и, открыв истину, был страшно разочарован, то к дяде он с самого начала не питал иных чувств, кроме обиды и желания отомстить.

Меня особенно заинтересовали изыскания мисс Нейпир, касающиеся дальнейшей судьбы сестры мистера Стоунекса, после того как последняя получила наследство брата. О том же предмете упоминал и библиотекарь, когда прислал мне письмо с извещением, что профессор Куртин (выйдя в отставку, он возвратился в Кембридж в качестве почетного члена совета колледжа) доверил правлению колледжа запечатанный конверт с рассказом о событиях, свидетелем которых он явился. Там, как все решили, содержались сведения, способные пролить новый свет на дело Стоунекса. За несколько лет до своей кончины он оставил сопроводительное письмо с указанием вскрыть конверт не ранее того, как со дня смерти автора минет пятнадцать лет (они только что истекли, сообщал библиотекарь), и соблюсти при этом ряд условий. Как раз для выполнения этих условий библиотекарю и понадобилась моя помощь.

В ответном письме я пообещал содействовать, чем только смогу. В следующее послание библиотекарь вложил копию сопроводительного письма доктора Куртина. Едва ли нужно говорить, как меня удивило, что рассказ непосредственного участника событий должен был увидеть свет так много лет спустя, и как мне хотелось, чтобы поставленные условия были выполнены. Я никогда не надеялся, что кто-либо поверит моей версии событий, поскольку принадлежала она всего лишь двенадцатилетнему мальчишке. Но вот мне стало известно свидетельство, которое ее подтверждало. Исходило оно от человека, который в тот роковой день тоже побывал в новом доме настоятеля и имел причины скрыть часть того, что знал.

Хотя в то время я не подозревал о существовании доктора Куртина, он – как я убедился, читая отчет, – заметил эпизод с моим участием, произошедший утром вслед за тем, как мистер Стоунекс пригласил меня к себе на Рождество. (Которое оказалось на самом деле несчастливейшим Рождеством в моей жизни.) Внезапно открывшаяся приятная перспектива так меня вдохновила, что я расслабился и, пересекая Верхнюю Соборную площадь, не успел убраться с пути большого мальчика из Куртенэ. Он стал дразнить меня упоминанием старой привратницкой, я попытался ответить, но начал отчаянно заикаться, он состроил рожу, выхватил у меня листок с нотами и бросил в грязный снег. Потом он меня ударил, наступил на ноты и втоптал их в грязь, еще и порвав при этом.

Весь тот день я трясся от ужаса, ожидая второй репетиции.

Мисс Нейпир ухитрилась разыскать сестру мистера Стоунекса; оказалась, что она обитает в огромной вилле в окрестностях Женевы. На просьбу мисс Нейпир о встрече она не откликнулась, но неутомимая писательница сумела вступить в контакт со слугами, которые у нее работали. Она узнала, что хозяйка виллы не имеет друзей и принимает только своих финансовых советников. Насколько было известно слугам, родственников у хозяйки тоже не осталось. Мисс Нейпир длительное время искала ее сына (на позднем этапе ее задачу осложнила начавшаяся война), который, вероятно, являлся единственным наследником ее внушительного состояния, однако ничего не смогла о нем узнать.

Чуть менее года назад я получил от библиотекаря Колчестерского колледжа сопроводительное письмо, составленное доктором Куртином. Там было сказано: «По прошествии пятнадцати лет со дня моей смерти конверт разрешается вскрыть, если будут выполнены перечисленные ниже условия. Когда мой рассказ будет прочитан библиотекарем, ректором и членами совета колледжа, его можно использовать так, как они сочтут нужным. Условие заключается в том, чтобы оба нижепоименованных лица были к тому времени официально признаны умершими, в противном же случае конверт должен оставаться запечатанным до смерти последнего из них».

Библиотекарь утверждал, что один из этих людей еще жив, и просил сведений о другом. Собственно, по этому вопросу я сообщался письменно с мисс Нейпир, но ни к какому заключению мы не пришли. Беседа в Женеве тоже не помогла, но на обратном пути мне пришла в голову идея, которая затем принесла плоды. Поэтому через несколько месяцев я смог предоставить доказательства, удовлетворившие библиотекаря и ректора колледжа, что названного в письме лица нет в живых.