Гордость и предубеждение-2 - Хелен Холстед

— Моя дорогая Кэролайн, тебя внизу дожидается джентльмен.

— Умоляю вас, миссис Бромптон. Я не могу появляться в домашнем платье. Пусть подождет, пока я оденусь.

— Этот джентльмен утверждает, будто имеет право требовать, чтобы ты немедленно повидалась с ним. Это правда, моя милая? Дорогая девочка, я не стала бы настаивать на ответе, если бы ты не находилась сейчас на моем попечении. Я отвечаю за тебя перед твоими родственниками. — Она долгим и внимательным взглядом посмотрела на Кэролайн. — Вижу, что ты ничего не отрицаешь. — Значит, у тебя есть основание, чтобы поторопиться.

Кэролайн не слишком спешила, но в свое оправдание она могла бы сказать, что у нее нет никакого опыта в стремительном переодевании, так как у нее никогда не было нужды в подобной поспешности.

Он взял ее за обе руки:

— Драгоценная моя Кэролайн! — Его взгляд скользнул по мисс Бингли. Она была в свободном утреннем белом платье с оборочками, и густые каштановые волосы ниспадали по ее спине. Если ее суженый и нашел Кэролайн менее презентабельной, значит, он был превосходным актером.

— Надеюсь, вам есть что сказать мне, сэр, и надеюсь это дело важное, чтобы оправдать ваше вторжение в столь ранний час.

— Я только что видел мистера Уиллиса. Он намерен уехать сегодня же, чтобы отвезти сестру обратно в Англию. В его экипаже есть место для вас, для мисс Бромптон и ваших горничных, если они сядут снаружи. Сам он поскачет верхом. Вам следует поторопиться, поскольку у вас всего два часа на подготовку к отъезду.

— Я не имею никакого желания бежать. Вы очень ошибаетесь в моем характере, если подумали так.

— Кэролайн, это вопрос нескольких дней, очень скоро мы окажемся в центре военных действий. Я должен знать, что вы благополучно вернулись в Англию. Я настаиваю на этом.

— Я не уверена, что вы вправе настаивать на чем-нибудь, сэр.

— Однако я настаиваю. — Под его пристальным взглядом Кэролайн почувствовала внутреннюю дрожь. Она и представить себе не могла, насколько решителен и строг этот человек. И понадеялась, что он не замечает, как она дрожит.

— Я собиралась потанцевать на балу у герцогини Ричмондской, и я не поддамся вашим попыткам увезти меня отсюда.

— Герцогиня кажется очень любезной здесь, Кэролайн, но не воображайте, будто она станет узнавать нас в Англии. Не мучайте меня сильнее. Я не могу отправиться умирать на поле боя, не зная, в безопасности ли вы.

— Если вы так ставите вопрос, я соглашаюсь.

— Хорошая девочка! А теперь поцелуйте меня.

— Я не знаю, хочу ли я этого.

— Нам может никогда не представиться другого шанса, — сказал он.

Кэролайн почувствовала жар его руки у своей щеки. Потом его рука напряглась, и он притянул Кэролайн к себе. Ее пальцы коснулись эполет, потом золотого канта на воротнике. Он поцеловал ее в губы. Она начала вырываться уже только тогда, когда он и сам отпустил ее. Она ловила воздух.

Он стащил с пальца свое кольцо:

— Я бы хотел что-нибудь лучше, но у меня совсем не оставалось времени. — Он положил кольцо ей на ладонь и сжал ее пальцы в кулак. — Вы любите меня, Кэролайн?

— Я сказала, что выйду за вас замуж. Вы должны быть довольны уже этим.

Он поиграл ее волосами, рассыпанными по плечам.

— Умоляю, дайте мне прядь волос.

— Моих волос! Вот еще. — Кровь прилила к ее щекам, когда она вспомнила свое отнюдь не неприятное ощущение от поцелуя.

— Кэролайн, мы можем никогда больше не встретиться.

— Нет! Не говорите так! — Ее ошеломили не только его слова, но и слезы, которые обожгли ей глаза.

Кэролайн схватила какие-то ножницы со стола, и он отрезал длинную прядь.

— Вы любите меня, Кэролайн?

— Да. Вы удовлетворены?

— Несказанно. — Он завернул локон в листок бумаги. — До свидания, моя нареченная невеста. Я сейчас же иду к Уиллису, чтобы он оставил вам место в экипаже. Я буду у ваших ног снова при первой же возможности, всякий раз, где бы и когда бы она у меня ни появилась.

От досады на неопределенность подобного обещания встречи у мисс Бингли заблестели глаза. Бросив на нее прощальный взгляд, он увидел Кэролайн с вздернутым вверх подбородком и его любимой надменной улыбкой на лице.

Взобравшись на коня, он громко расхохотался.

От мисс Бингли миссис Хёрст Брюссель, В необыкновенно ранний час!

Милая моя Луиза!

Я пишу в необыкновенной спешке. Мы уже упаковались и немедленно оставляем Брюссель. Мистер Уиллис с сестрой ждут нас внизу. Только не подумай, будто я стала бы убегать в такое время, если бы не настоятельная просьба моего жениха. Да, Луиза, я обручена! У меня оказалось не столь много времени, чтобы самой привыкнуть к этой мысли, поскольку он проявил неимоверную настойчивость, отсылая меня отсюда. Надеюсь, он не воображает, что я всегда буду столь послушна. Ты знаешь, как мало мой характер склонен к повиновению! Но мне пора бежать.

Твоя Кэролайн.

Они правильно сделали, что уехали именно в тот момент. Не прошло и нескольких часов, как во всем Брюсселе оказалось невозможным отыскать ни одной лошади, и оставшиеся горожане прислушивались, с различной степенью страха, к отдаленной канонаде Ватерлоо.

Весь Лондон торжествовал, когда пришли новости о стремительном успехе военной кампании. Миссис Хёрст же с нетерпением жаждала подробного обсуждения успешной кампании на любовном фронте, но не осмеливалась решиться на это, пока Кэролайн не вернулась домой и сама первой не приоткрыла завесу тайны.

«Давно пора написать в Пемберли», — решила Луиза. Она совсем забросила переписку с Джорджианой.

Джорджиана узнала почерк и вскрыла письмо со странной смесью безразличия к автору и невероятно жгучего интереса к тому, что автор мог сообщить в письме.

«Мы ежечасно ожидаем прибытия Кэролайн и пребываем в предельном нетерпении. Поскольку, как только она приедет, мы сможем открыто подтвердить нашу новую родственную связь с вами, дорогая мисс Дарси».

Джорджиана смяла письмо. Какое-то время она сидела не шелохнувшись, только недоуменно оглядывалась вокруг себя. Дарси просматривал какие-то бумаги у себя в кабинете, когда услышал стук в дверь.

— Входите.

Джорджиана стояла в дверном проеме, на лице ее застыла горестная маска. Он поднялся из-за стола.

— Джорджиана, что случилось? — Она подбежала к брату, уткнулась в него и разрыдалась. — Джорджиана, что с тобой? Ради бога, что произошло?

— Генри…

— С Генри все в порядке, Джорджиана. Я же говорил тебе о посыльном, который прибыл сегодня рано утром. Война уже закончена, и Генри цел и невредим. Иди сюда, я покажу тебе его письмо снова.