Александр Македонский. Наследник власти - Неля Гульчук

Как только Мегасфен покинул дворец, Апама нарушила уединение Селевка.

– Ты пришла вовремя, – оторвавшись от изучения карты, с улыбкой встретил ее Селевк и поднялся, чтобы усадить рядом с собой. – Апама, я принял решение, куда мне идти теперь. В Индию…

– То есть на край света? – Апама нахмурилась. – Ты намерен превзойти Александра как величайший завоеватель?

Селевк промолчал.

– Селевк, я признаю, что удача тебя не покидает. Однажды люди проснутся и узнают, что ты затмил своего великого друга.

– Затмить Александра невозможно. Но быть равным ему по доблести и славе я постараюсь.

– И тогда самые близкие и дорогие твоему сердцу друзья превратятся в злейших врагов, даже Птолемей и Лисимах.

– Я постараюсь, чтобы этого никогда не произошло, а друзья остались друзьями.

С болью в голосе Апама вздохнула:

– Это непременно произойдет.

Селевк молчал. Мысленно он был уже далеко – на дорогах Индии.

Апама поняла, что ее снова ожидают бесконечные дни разлуки. Она смотрела на мужа с тем выражением любви и восхищения, которое всегда так трогало Селевка. Но слезы невольно навернулись на ее глаза.

Селавк взглянул на Апаму, и мысли его вернулись к жене. Он не переставал удивляться: она совсем не изменилась, несмотря на свои тридцать лет, и по-прежнему была воплощением изысканной красоты.

Свои удачи Селевк всегда связывал с Апамой. Он был уверен, что именно она послужила ему лестницей к восхождению, открыла видение новой дороги – дороги фортуны.

Увидев в глазах Апамы слезы, Селевк спросил:

– Уж не подумала ли ты, что я тебя оставлю? Ты поедешь со мной. И Антиох тоже.

– Это правда?! – не веря услышанному, радостно воскликнула Апама.

– Правда. Мы вместе отправляемся в поход. Антиоху пора познавать мир…

То, что поход в Индию будет очень сложным, Селевк хорошо понимал. Однако он подготовил надежное войско. Ежедневные тренировки закалили воинов. Они были готовы следовать за ним хоть на край света.

От разведчиков Селевк был осведомлен, что у Чандрагупты много врагов. Бесконечные распри индийских раджей вселяли в Селевка надежду на быструю победу.

Как и Александр, Селевк отправился в поход из Бактрии, только не весной, а осенью. В Вавилоне он оставил Патрокла с многочисленной армией под командованием Аху-бани, который, несмотря на угрозы Антигона, не предал Селевка и вернулся с воинами в Вавилон.

Вначале войско шло по землям вдоль нижнего течения Кофена, переправлялось через быстрые реки, карабкалось по каменистым склонам горных перевалов, словно преграждающих путь в Индию.

Постепенно все вокруг менялось. Чем ближе войско приближалось к Инду, тем величественнее и многообразнее становилась природа. Индия даже после похода Александра оставалась неведомой и сказочной страной, отличной от остального мира. Апама и Антиох не переставали удивляться новым чудесам. Шум приближающегося войска поднимал стада ланей, вдали показывались убегающие слоны. Стаи обезьян заглядывали в окна повозки, прыгали с гримасами и криками по верхушкам деревьев.

Ночами звучали многоголосые хоры: пронзительно выли шакалы, птицы старались перекричать друг друга, гудели насекомые.

В дороге Мегасфен знакомил Апаму и Антиоха с обычаями индийских властителей.

– Царь, в данном случае я имею в виду Чандрагупту, – рассказывал Мегасфен, – здесь, как и в Персии, находится в положении полубога. Чандрагупта не довольствовался титулом раджи, а стал великим царем – махараджей.

– В Индии царь имеет божественное происхождение? – поинтересовался Антиох.

– Да. Царская власть провозглашается здесь в возвышенных выражениях: «Когда люди, не имеющие царя, расселились во все стороны от страха, боги создали царя для охраны всего этого мира. Царь был создан из частиц лучших из богов, он блеском превосходил все живые существа. Царь – великое божество с телом человека». В стране без царя, как считают инды, люди не создают ни дворцов, ни прекрасных садов, ни храмов. Без царя и богатые, и бедные ложатся спать с запертыми дверьми.

«Как только мы вернемся из Индии в Вавилон, – решила Апама, – Селевк должен стать царем».

Она дивилась невиданной архитектуре, великолепию пышных садов. Из-за пестроты одежды людей и их любви к уличной музыке жизнь в этой удивительной стране казалась праздником.

Но больше всего Апаму и Антиоха поразили индийские факиры, аскеты и отшельники.

– Ни в Египте, ни в Вавилоне, ни в Сузах я не видела ничего подобного, – говорила Апама Антиоху.

Многие города и селения, расположенные вдоль Инда, добровольно сдавались Селевку. При малейшей непокорности он ставил отважных защитников перед выбором: плен или уничтожение.

Переправа через Инд прошла вполне благополучно. Селевк ознаменовал это событие торжественными жертвоприношениями богам, после чего щедро угостил воинов. Этим он дал понять, что поход только начинается.

Взяв штурмом несколько крепостей, Селевк приблизился к столице царства Паталипутре. Перед крепостными стенами его уже ожидала армия Чандрагупты.

Селевк сразу увидел царя. Он расположился посреди войска в окружении многочисленной свиты и выделялся блеском золотых одежд. Телохранители щитами защищали царя. На богато украшенной боевой колеснице, по бокам которой были прикреплены тигровые шкуры, стоял предводитель войска в яркой одежде. Конница и боевые колесницы выстроились по обе стороны от царя, пехота – в первых рядах. Подобно несокрушимой стене, впереди пехоты и по краям конницы возвышались боевые слоны. В больших башнеобразных будках на спинах слонов разместились по пятнадцать воинов-лучников. К хоботам слонов для усиления разрушительного действия их ударов были прикреплены железные цепи.

Выстроив свои войска, Селевк отправил послов во главе с Мегасфеном к царю. Чандрагупта отклонил предложение Селевка подчиниться. Индийский царь был полон решимости отстоять свою свободу. Спор должно было решить оружие.

Трубы индов протрубили начало сражения.

Это была битва, не похожая ни на одно сражение в жизни Селевка. Опытный полководец, он обрушил на неприятеля всю силу своей испытанной в боях конницы. Постепенно перевес опытных и закаленных в битвах македонцев стал очевиден…

Когда большая часть его воинов пала, Чандрагупта решил начать переговоры. Селевк дал послам царя свое согласие.

Через несколько часов ворота города распахнулись, и во всем блеске своего величия появился царь в окружении многочисленной свиты.

Впереди шли брахманы с серебряными курильницами, за ними несли золотой, украшенный жемчугом и тигровыми шкурами паланкин, в котором на троне восседал царь в расшитой золотом одежде. По обеим сторонам паланкина медленно ехали колесницы со знатными военачальниками, позади шествовали телохранители.

Сердце Селевка стучало от радости: Чан драгу пта встретил его как великого человека, как царя! Селевка внесли в не менее роскошный паланкин, и торжественная процессия отправилась во дворец. Восседая в паланкине, Селевк вспомнил слова Мегасфена: «Царь, подобно Индре, превосходит своим блеском всех смертных и, подобно Сурье – солнечному богу, озаряет глаза и сердца всех своими лучами».

Противники заключили договор, который удовлетворил обе стороны. Селевк подтвердил за индийским царем обладание Пенджабом, уступил ему восточные области Гедрозии, Арахозии и страну паропамисадов. Взамен этого Селевк получил от Чандрагупты пятьсот боевых слонов и обещание дружбы. Кроме того, он стал его зятем.

Установление добрых отношений с Чандрагуптой имело для Селевка большое значение. Он в случае назревания кризиса на западе теперь мог рассчитывать на поддержку маурьевского правителя. Не менее важным было укрепление торговых связей на море и на суше между Вавилонией и Индией.

Однако Апаме Селевк нанес жестокую обиду, взяв в жены старшую дочь Чандрагупты. Никакие оправдания Селевка, что он должен был стать зятем индийского царя ради благополучия и процветания своих сатрапий, не могли успокоить Апаму. Новая жена! Это был гром среди ясного неба! Дочь Чандрагупты была красива. Так же юна, как Апама в Сузах. Как же ей теперь жить? Как? Даже уверения Селевка, что он любит только ее, что индийская принцесса по возвращении в Вавилон будет отправлена в гарем, не утешали.

Яркие краски Индии померкли, всё вокруг стало сумрачным и предвещающим новые страдания. Попытки Антиоха развеять грусть матери были безуспешными. Глубокая печаль овладела сердцем гордой персиянки. В Индии она потерпела первое в своей счастливой семейной жизни поражение.

«Именно здесь потерпел первое поражение непобедимый Александр. Возвращение великого завоевателя из страны чудес стало началом его гибели, – невольно думала Апама. – Что предвещает мне возвращение из Индии?..»

В Вавилоне Патрокл вручил Селевку послание от Птолемея, которое уже более трех месяцев ожидало его.