Истребитель магов - Дмитрий Казаков

Шелестели листвой березовые и осиновые рощи, не таясь, кричали птицы, но человеческих голосов, кроме собственных, они за три дня путешествия не услышали. Иерам ехал впереди обоза, рядом с Харальдом, и с каждым днем все больше мрачнел.

Неразговорчивы были возчики, хмуры и молчаливы воины. На всех давил страх встречи с неизвестным чудищем, рассказы о котором слышал каждый, и многие не один раз.

Подавленного настроения не могла развеять даже теплая и солнечная погода.

В это утро, когда самый краешек светила показался над горизонтом, а траву и листья усеивали блестящие капли росы, купец проснулся с дурным предчувствием Снилось ему что-то гнусное и давящее, и ощущения от сна сохранились до сих пор, когда желтый кругляш солнца навис прямо над головой, а от утренней сырости не осталось и следа.

Страх склизким комом ворочался в животе, заставлял внутренности сжиматься при каждом особенно резком звуке. Иерам клял себя за трусость, но ничего поделать не мог. Разум услужливо рисовал одну и ту же картину – из леса, ломая деревья, точно тонкие прутики, является громадное чудище (купцу оно представлялось всегда похожим на выросшую в сотни раз ящерицу), ударами лап и хвоста расшвыривает охрану, и челюсти, размером с коромысло каждая, тянутся, чтобы перекусить его пополам…

Иерам судорожно сглотнул и, вернувшись от мыслей к реальности, не сразу понял, что остановил коня.

На желтой от пыли дороги, шагах в двадцати впереди, что-то сидело Что именно, купец не успел осознать. Его отвлек Харальд. Спрыгнув с лошади, он с шелестом извлек меч из ножен.

– Ну, я пошел. – Фраза прозвучала спокойно, словно воин собирался на прогулку.

Когда он сделал первый шаг, тварь на дороге поднялась и кровожадно зарычала. От этого звука купец ощутил, как кровь стынет в жилах. Конь под Иерамом нервно дернулся, а из-за спины донеслись испуганные вскрики.

Тварь оказалась не особенно велика – с крупного волка.

Но вид её был необычен.

Поросшее черной шерстью тело, шесть лап, больше всего похожих на паучьи. Огромная пасть, полная острых и блестящих зубов, и длинный скорпионий хвост, поднятый для удара. Алые глаза пылают, точно уголья.

Рык прозвучал как вызов на бой.

Не дойдя пары саженей до чудного зверя, порожденного заклинаниями, Харальд остановился. После отъезда из замка он постоянно сдерживал себя, словно хозяин злобного пса. Любая мелочь раздражала, противоречие выводило из себя, и большого труда стоило не схватиться за меч, когда мясо, поданное на постоялом дворе, оказывалось жестким. Несмотря на жаркую пору, его мучил холод. Даже на палящем солнце порой пробирал озноб. Чудовищный волдырь, полный желания убивать, все рос внутри, и все тоньше становились его стенки.

И вот выпала возможность сбросить напряжение. Такая, при которой люди не пострадают. Тело потихоньку теплело, словно наполняясь горячей водой, и в уголках глаз клубился знакомый багровый туман.

«К твоему рождению приложил руку маг, к моему – тоже, – подумал Харальд, разглядывая противника. – Ты создан, чтобы убивать. Я воспитан для того же. И меня, и тебя мучает одна и та же страсть. Посмотрим, кто сегодня окажется сильнее.»

Зверь сидел неподвижно, словно вслушиваясь в чужие мысли.

В этот миг волдырь лопнул. Харальд ощутил, что если он сейчас, прямо в этот момент не вонзит клинок в чужую плоть, то его собственное тело распадется на части, разорванное напором изнутри.

Он бросился в атаку.

Рычание хлестнуло по ушам, точно хлыст по истерзанной спине, свистнул клинок, и пасть щелкнула рядом с шеей Харальда. Он услышал смрадное дыхание хищника и едва не прозевал удар хвостом.

Жало промахнулось всего на пару вершков.

Харальд не испугался.

Обжигающий жар тек по мускулам, тело полнила мощь, а длинное лезвие было продолжением руки.

Он атаковал вновь, и отсеченная лапа чудовища, скребя желтую пыль, рухнула на землю. Хлынула темная, похожая на земляное масло, непередаваемо вонючая кровь, а в гневном рыке появились нотки боли.

Харальд отскочил, чтобы отдышаться, и это оказалось ошибкой. Раненый зверь сам атаковал со стремительностью молнии, словно потеря лапы ничем не повредила ему.

Жало с треском ударилось о меч, потом ещё одна лапа срубленной веткой покатилась в сторону, но страшные челюсти сомкнулись на голени Харальда.

Боль оказалась настолько сильной, что не удалось сдержать крик.

Понимая, что ещё мгновение, и он будет не в силах терпеть и станет легкой добычей чудовища, Харальд перехватил меч лезвием вниз и резко, без замаха вонзил испачканное черной жидкостью лезвие в лоб чудовищу.

Хрустнул череп, точно ствол в бурю, заметался выпрямившийся хвост. Последнее, что ощутил Харальд, перед тем как упасть, что челюсти, сошедшиеся на его ноге, слегка разжались.

А затем накатила ласковая, спасающая от невыносимой боли темнота.

Зверь и человек (человек?) перемещались с такой скоростью, что уследить за движениями удавалось не всегда. Доносился яростный рев чудовища. Время от времени солнце вспыхивало на клинке.

А затем все закончилось. Иерам успел заметить, что поединщики сошлись очень близко, и вдруг Харальд упал, как-то странно, скособочившись. Купца окатило ледяной волной страха – что, если зверюга кинется на обоз? Кто ещё рискнет вступить с ней в схватку, если она смогла сразить лучшего из лучших?

Но чудовище не двигалось, распростершись в желтой пыли уродливым темным пятном, и купец быстро пришел в себя.

– Ты, ты и ты, – ткнул он пальцем в ближайших охранников. – Посмотрите, что с Харальдом!

Стражники заворчали, на лицах их появилась нерешительность.

Но мечи с шорохом покинули ножны, и трое людей, чуть разойдясь, направились к лежащим на дороге телам. Облачка пыли поднимались под сапогами, казалось, что раскаленная земля дымится.

Примерно в сажени от Харальда разведчики остановились, затем старший из них что-то скомандовал. Все трое одновременно шагнули вперед.

Иерам невольно сглотнул, в горле было сухо, словно на пыльной дороге.

Донесся крик стражников.

– Харальд жив! А тварь мертва!

– Лекаря, быстро! – крикнул Иерам и поспешно толкнул коня пятками. Тот послушно потрусил по дороге.

Около тела зверя ощущался смрад крупного хищника, а начавшая сворачиваться кровь казалась черной и густой, точно смола. Откуда ни возьмись появились мухи. С деловитым жужжанием они слетались со всех сторон, ползали по трупу, копошились в глазницах и ранах.

Харальд же был плох. Несколько мелких царапин не внушали опасений, но правая нога была почти перекушена ниже колена. Мощные челюсти разорвали мышцы и почти перемололи кость, и нога держалась вообще непонятно на чем. Раненый был без сознания, лицо его время от времени корежило судорогой.