Истребитель магов - Дмитрий Казаков

Когда они достигли Харальда, тот сумел успокоиться. Он ждал их.

Ужом скользнул за спину одному из пыхтящих противников и ударил его по затылку. От души. Плашмя. Сталь шлема отозвалась гулким звоном, а незадачливый разбойник молча упал вперед. Лицом в груду полусгнившей листвы.

Второго постигла та же участь, а третий попытался бежать.

Но был настигнут, сбит с ног и оглушен.

Дезертиры лежали перед Харальдом, точно выловленные пескари, и на лицах их было столько же разума, сколько у речных рыбешек. А он стоял и не знал, что с ними делать.

В конечном счете плюнул и ушел. Конь послушно прибежал на свист. В душе недодержанным пивом бродила странная радость. Он смог, он не убил их, он даже не пролил крови!

Но продолжало дергать болью ухо, и кто-то тихо смеялся внутри.

Харальду очень хотелось заглушить этот смех.

Едва он выехал из леса, ветер донес запах пожара. Впереди лежало голое пока поле, за которым виднелась деревня. Судя по поднимающимся серым клубам дыма, горький смрад доносился оттуда.

Первым побуждением Харальда было свернуть в сторону, объехать место, где недавно люди убивали людей.

Он прислушался. Через поле доносился тонкий плач, похожий на вой. Звона оружия и криков не было слышно.

Харальд медленно двинулся вперед.

Крайний дом сгорел полностью. От него осталась только груда черных углей. Торчали обугленные скелеты яблонь.

Посреди дороги лежал труп. Молодой мужчина, чьи светлые волосы слиплись от крови, а на широком лице застыло выражение удивления.

Женский плач усиливался. Он ввинчивался в уши, уязвляя хуже осиного жала, и Харальд невольно морщился.

Остальные дома пострадали немногим меньше. Огонь погулял на славу. Уцелел только северный конец деревни, где Харальду посчастливилось наконец встретить живых.

Около закопченного сруба находились пять или шесть мужчин. Двое из них держали кричащую и бьющуюся женщину, у других в руках были ведра и топоры. Они только что боролись с пожаром. И кое-что успели спасти.

На стук копыт крестьяне пугливо обернулись, все сразу, точно по команде. На темных от дыма лицах не было страха, а глаза сверкали злобно и решительно. Мгновение – и они сбились вместе.

Женщина неожиданно перестала кричать.

Харальд остановил коня.

– Я не собираюсь убивать, – проговорил он, показывая пустые ладони. – И грабить тоже не собираюсь. Но если вы вздумаете напасть на меня, то я отвечу.

Топоры опустились, а один из крестьян – среднего роста, но с широкой, словно бочка, грудью – заговорил.

– Прости, путник, – сказал он. – Но мы не можем оказать тебе гостеприимства. Сам видишь, у нас недавно побывали непрошеные гости…

– Вижу. – Харальд коротко кивнул. – Кто это был?

– Воины доблестного Торгейра фон Винри, – скривившись, ответил молодой парень с огромным синяком на пол-лица. – Чтоб его демоны разорвали!

– А разве ему не выгоднее принять вас под свою руку?

– Может, и выгоднее, – сплюнул широкогрудый. – Да только и других охотников на окрестные земли хватает. То одни нас сжигают и грабят, то другие…

– И давно это началось? – Харальд чувствовал, что знает ответ, но боялся признаться в этом.

– Да уж почти год, с того времени, как убили Владетеля Канута, – охотно пояснил третий крестьянин. – Мы ведь раньше ему принадлежали. И оброк небольшим был, и трогать нас никто не осмеливался. Хорошие были времена!

Харальд ощутил, что седло под ним перестало быть надежной опорой. Чтобы удержаться, он был вынужден вцепиться в луку.

– Удачи вам, добрые люди, – проговорил он каким-то мертвым голосом, едва шевеля губами.

– И тебе удачи, путник, – отозвался широкогрудый уже в спину Харальду. Тот развернул коня и двинул его на север.

Что совершал он, убивая магов? Кто сказал, что они – величайшее зло для этой земли и что их надо уничтожать, словно крыс? Может быть, только они способны держать в узде злобное и буйное племя родовитых?

Вопросы жгли душу сильнее каленого железа. Ответов не было, и стегал по ушам полный отчаяния и горя крик вновь заголосившей женщины.

– И куда же почтенный держит путь? – поинтересовался могучий воин на кауром жеребце. Конь косил на Харальда темным глазом и сердито фыркал, словно напрашиваясь на драку.

Патруль в десяток всадников появился из-за поворота стремительно, как атакующая волчья стая. На кольчугах играли мягкие отблески, острые наконечники копий смотрели точно на чужака, а лица воинов были полны решимости.

– В замок Жахх, к родовитому Торгриму, – ответил Харальд.

– Вот как? – поднял темные брови командир патруля. – Тогда мы покажем дорогу.

В окружении мрачных патрульных Харальд чувствовал себя не очень уютно. То и дело накатывало глупое желание выхватить меч и вступить в схватку.

Наваждение исчезло, только когда он увидел замок. Черно-белый флаг все так же гордо реял над главной башней, походившей на ножку от громадного гриба, тем же был запах застоявшейся воды изо рва, и даже подъемный мост не стал грохотать меньше, чем год назад.

Только Харальд стал другим.

Во дворе его встретил Лот в блестящих доспехах. При виде гостя лицо его искривилось в улыбке, а темные глаза просияли.

– Вот уж не ждали! – сказал он, хлопнув Харальда по плечу так, что тот пошатнулся. – Пойдем к Торгриму. Он будет рад тебя видеть.

Массивная дверь донжона, способная выдержать удар тарана, распахнулась бесшумно. Масла для смазки здесь не жалели.

– Все воюете? – спросил Харальд, когда они поднимались по узкой полутемной лестнице.

– А то как же, – довольно ухмыльнулся Лот. – Опять все лето в седле проведем.

Капитан без стука вошел в дверь, у которой застыли двое часовых, и поманил за собой Харальда.

– Входи, не стесняйся.

Торгрим фон Жахх за прошедший год сильно сдал. Морщины избороздили лицо, кожа пожелтела, точно старый пергамент, серебра и лисьей шерсти почти поровну стало в несколько поредевших волосах.

В голосе хозяина замка слышалось странное придыхание, словно родовитому было трудно разговаривать.

– Харальд, – проговорил он, улыбаясь, и тут же надрывно закашлялся. – Нежданный гость! Лот, чего стоишь? Распорядись насчет еды и выпивки! Наш гость голоден, и его необходимо накормить!

Капитан исчез, а родовитого скрутил новый приступ кашля. Лицо его побагровело, а в дыхании появился хорошо различимый хрип.

– Вот хвораю, – сказал он, немного отдышавшись.

На Харальда его слова произвели странное впечатление. Внутри, где-то в груди, словно налилась и лопнула почка, породив пробежавшую по телу горячую волну. Вместе с легкой тошнотой явилось чужое присутствие, и что-то заставило Харальда шагнуть вперед.