Серия "Афган. Чечня, Локальные войны-2". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Пиков Николай Ильич

Маджид, так геофизика звали, решил мальчишку с собой забрать в Союз. Раньше проще было, отношения другие. К тому же у него детей своих не было. Почему? Когда учился в Москве, то клюнул на какую-то девицу из древнего рода, лет на десять старше себя. А там всегда с генетикой хреново. То брат с сестрой, то отец с дочкой, как еще династию сохранить! Проще сказать: была его жена бесплодной и к сорока годам чем-то на мартышку смахивала. А это для дагестанца смерть: знать, что не будет у тебя детей! Они же в аулах, если мальчик рождается, среди ночи из ружей палят. Естественно, родня Маджида в горах ее не признала.

На Саланге в ту пору часто бывали министры Захиршаха, а тут вдруг пожаловал брат короля! Маджид и высказал свою просьбу на приеме. Мигом все решилось.

Сначала Исмаила отправили в высокогорный аул, на родину Маджида. Ему это не в новинку было. Вера одна, местность та же, обычаи похожи. Даже хлеб: здесь лепешка, там – чурек, большая лепешка. Учился, говорят, упорно. Двое дядек Маджида в том ауле в школе преподавали русский и физику. Один уставал – второй принимался. Потом Маджид закрепился в каком-то московском управлении и забрал Исмаила к себе. Беды с парнем не знал. Умный, воспитанный, за себя мог постоять. Кстати, по документам не придерешься: родился в Дагестанской АССР, национальность, фамилия, отчество, падар-модар, бах-баджи (папа-мама) – все было переписано. Наш человек! И после школы отец его устроил в автодорожный институт, по стопам, значит, чувствовал, что настанет время, потянет Исмаила домой. Потянуло, но не совсем так, как ему думалось.

За два года до ввода войск, когда все в Кабуле закручивалось, Маджид попал в Анголе в авиакатастрофу. Исмаил в это время диплом защищал. Получил корочку и в тот же день сообщил приемной матери, что идет в армию на два года. Та, конечно, поняла, что парень совсем уходит, но особо не жалела. А Исмаил действительно как офицер запаса рапорт подал, и вперед! Командиром саперного взвода, под Ашхабад. А куда еще? Такими, без всяких ходатайств, кадровики любят дыры затыкать.

Значит, рисуем портрет лейтенанта Хизриева Исмаила Маджидовича. Предупреждаю, персонаж из легенды. Кое-что я сам домыслил. Худощавый, смугловатый, но не больше чем запорожский хлопец, в котором турецкая кровь гуляет. Сильный – сначала вольной борьбой занимался, потом самбо. Глаза – серые с голубым, это и у афганских горцев, и в Дагестане – не редкость. Рост – выше среднего. Брови, как «нун», стан, как «алеф». Что? Потом поясню. Так о красавцах говорят. Нормальный! Курил и пил, но ума не терял. Не любил дураков и забияк. Раза два его попробовали оттянуть – плохо кончилось. Одному ключицу перебил, другому за малым кадык не вырвал. Худой-худой, а стропу рвал и пятак гнул. Доподлинно известно – девчата от него пропадали. Да что вы все трахал, не трахал! Тут все сложнее было.

Скажем, соберется компания, и чтобы от него у какой крыша не поехала – не было. Особенно если девка уже собиралась замуж. Да он и повода не давал. Веселится, как все, водку пьет, на гитаре побренчит. Танцевать любил и умел! Заметили – если станцует с ним такая без пяти минут невеста, пиши пропало! В этот же вечер скандал учинит с истерикой, а потом и вовсе в отказ. А чем брал? Да уж не уговорами. Он немногословен был. Щедростью? Не жаден, но, кроме жалованья, ничего не имел. А вот что дальше: станцует да пощебечет, повьется рядом хоть полчаса – ищи ее через день-другой в квартирке холостяцкой. А бабы, которые с ним переспали, на глазах стервенели. Не подступишься! И наряжались по-другому, и говорили, а самое интересное – краситься переставали напрочь.

Теперь о главном: служил Исмаил на совесть, взвод – отличный. С полигона не вылезал. Заметили, конечно, направили с повышением в учебный центр, для Афгана саперов готовить. Кстати, там тоже жена капитана какого-то из-за него на путь истинный встала и пошла куда глаза глядят: только записку оставила, чтобы муж не волновался. А может, они все в нем, холостом да видном, только причину искали? Такую, чтобы не стыдно было. Изменить, так с красавцем. Проглотит муж, значит, лох, нет – дважды лох! Без причины и кошки не родятся. Летом восьмидесятого Исмаила командировали в Афганистан, с группой спецминеров. Тогда эти датчики да ловушки под большим секретом были. Через три месяца вернулся. Медаль «За отвагу» в части вручали. Изменился капитально. На службу забил, дерзил командирам, а штабным и замполиту – особенно. В конце концов рапорт подал в Афган. Разумеется, удовлетворили. Тогда уже народ просек, что такое Афган, особо-то не рвались. А перед отъездом на отвальной в кафе подошла к нему девчонка. Мы эту Тоню знали – дочка начальника хиругического отделения, из нашего госпиталя, она там же медсестрой работала. Что? Был я там или не был, какая разница? Говорю же, легенда! В крысу эту афганскую поверили, а я вам про людей, и столько вопросов? Вы, хлопцы, искусство с жизнью не путайте, от этого большие беды бывают. Не сбивайте, а?

Поговорили они в сторонке. А ведь как? Иногда слова мешают увидеть, а издали все понятно. Исмаил стоит, как стена, хоть и граммов триста уже пропустил, да еще ногу вперед выдвинул, а она ну просто бьется бабочкой о стекло. Тут один из наших и бормотнул, что зря Тонька пришла, мол, у самой жених в Джелалабаде служит. Ему, конечно, рот прикрыли. И так эту историю знали. Жениха своего она в госпитале нашла. Старлей из спецназа. Видный парень, блондин, сущий ариец обличьем, архангельский, наверное. Взгляд суровый, льдистый. А возле Антонины – таял. И потом сама же пришла, может быть, привет жениху передать. Вложила в нагрудный карман Исмаилу какой-то конвертик, заметьте, тот даже руки не протянул.

А дальше все как по писаному. Исмаил через три дня уезжает, а Тонька все это время светится от счастья. А еще через неделю сбегает буквально из дома. Конечно, адрес оставила родителям, те объясняют, что в Ленинград к бабушке уехала, учиться дальше будет. Все правда! Да не вся правда. И кому она вся, на хрен, нужна? Той суке, которая «вече пэпэ» джелалабадскую знала и письмишко туда отправила? Старлей этот через месяц в городе объявился, стал обстоятельства выяснять. Родители руками разводят, адрес новый, правда, дали, но отец предупредил, чтобы без всяких грубостей. А вот что плохо, так стал бедный жених компру собирать. Кто что видел, правда ли? Его послали подальше. Эта песня знакома: если мужик спрашивает, правда, что ты спал с моей невестой или женой там, то не баба и не любовь, ему половая честь дороже! Был он и Питере – полный откат! Рассказывали, что Тонька с ним только в присутствии подруг разговаривала, да и то через стол. Он когда в Афган возвращался, то в госпиталь зашел и бухнул отцу прямо в ординаторской: «Спасибо вам, товарищ подполковник, за то, что вылечили. А дочь ваша, простите, е…нулась окончательно. Вам бы лучше психиатром быть при таком раскладе. А кто из нее Офелию сотворил, я разберусь». Ручку на двери оторвал и ушел. А сам-то в уме, такое отцу говорить? Нет, нельзя западать на одну бабу. Думаю, это грех. А что, мусульмане не Божьи дети? Или эти, мормоны? Ладно, это из области морали. Слушайте, как обернулось.

У Исмаила тоже, видать, крыша поехала. Через два месяца дошли до нас слухи, что он пропал без вести. А потом все же просочилось: ушел с оружием к «духам». Прямо с боевых и ушел. Позже разное говорили о причинах. То ли на его минах автобус афганский подорвался, то ли после того, как по пещерке, где кишлачные прятались от царандоя, наши врезали из танков. Это было, попросили «зеленые» помочь «духов» выкурить, а там старики да дети. А теперь представьте себе, кого «духи» заполучили? Сбегали и раньше, не спорю, но те по другим причинам, я уже не говорю о тех, кого в плену перевоспитали и обрезали. А вот что дальше – это на совести афганцев. От них и слышал.

У Исмаила была своя боевая группа. Будто из наших перебежчиков и пленных. Задания получал через особо доверенных лиц Ахмадшаха. Мог свободно вклиниться в эфир, пристроиться в колонне и идти до Кабула или Джелалабада под видом спецназа. Выдавал себя за советника из царандоя, проникал на территорию частей. Из Хайратона пять машин с боеприпасами вывез в Баглан. Многие странные случаи на него списывали. Как бы то ни было, но после его ухода в восемьдесят втором году проваливалась операция за операцией, поля наши минные что были, что нет. Склад афганской ракетной бригады на него списали, но это уже в восемьдесят шестом году.