Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

достижения в разных видах спорта, а также прочую принадлежащую мне охотничью добычу.

4. Я завещаю все мое движимое и недвижимое имущество, по-иному не размещенное этим завещанием или каким-либо дополнением к нему, моим душеприказчикам под опеку, чтобы они истребовали его, продали и обратили в деньги.

5. Я уполномочиваю моих душеприказчиков оплатить похороны, расходы по завещанию и долги, выплатить соответствующие суммы наследникам по этому моему завещанию или каким-либо дополнениям к нему, все пошлины, связанные со смертью, и иные денежные суммы.

6. Я уполномочиваю моих душеприказчиков остаток этих денег или средств, обращенных на время в ценные бумаги, переданный им под опеку, разделить на четыре равные части, или доли.

7. После упомянутого выше раздела я уполномочиваю моих душеприказчиков выплатить одну такую четвертую часть, или долю, опекаемого моей сестре Дженнифер Гарднер в ее полное распоряжение.

Я уполномочиваю моих душеприказчиков остающиеся три такие равные части, или доли, опекаемого выплатить по одной каждому из троих детей моей покойной сестры Мэри Пирсон, в полное распоряжение каждого из них.

В удостоверение чего я, вышеназванный Джозеф Артур Тревильян, к сему приложил свою руку в день и год, означенные в начале изложенного.

Подписано вышеназванным завещателем, как его последняя воля, в присутствии нас обоих; и в это же самое время, в его и наше присутствие, мы учиняем здесь свои подписи как свидетели».

Мистер Кирквуд вручил документ инспектору:

— Заверено в этой конторе двумя моими клерками.

Инспектор задумался, пробежал глазами завещание.

— «Моя покойная сестра Мэри Пирсон», — сказал он. — Вы можете что-нибудь сказать мне о миссис Пирсон, мистер Кирквуд?

— Очень немного. Она умерла, мне кажется, лет десять назад. Ее муж, биржевой маклер, умер еще раньше. Насколько мне известно, она никогда не приезжала сюда к капитану Тревильяну.

— Пирсон, — повторил инспектор. — И еще одно: размер состояния капитана Тревильяна не упоминается. Какую сумму, вы полагаете, оно может составить?

— Это трудно точно сказать, — ответил мистер Кирквуд, испытывая, как и все адвокаты, удовольствие от превращения простого вопроса в сложную проблему. — Это связано с движимым и недвижимым имуществом. Кроме Ситтафорд-хауса, капитан владеет кое-какой собственностью неподалеку от Плимута, а различные капиталовложения, которые он делал время от времени, изменились в стоимости.

— Я просто хочу получить приблизительное представление, — сказал инспектор Нарракот.

— Мне бы не хотелось брать на себя…

— Самую грубую оценку, ориентировочную. Ну, например, двадцать тысяч фунтов. Как вы считаете?

— Двадцать тысяч фунтов? Почтеннейший сэр, состояние капитана Тревильяна составит, по крайней мере, вчетверо большую сумму. Восемьдесят или даже девяносто тысяч фунтов было бы гораздо вернее.

— Я вам говорил, что Тревильян богатый человек, — напомнил Барнэби.

Инспектор Нарракот поднялся.

— Большое спасибо вам, мистер Кирквуд, за сведения, которые вы мне дали, — сказал он.

— Вы полагаете, они вам будут полезны?

Адвокат, несомненно, сгорал от любопытства, но инспектор не был расположен тут же удовлетворить его.

— В подобных случаях все приходится принимать во внимание, — уклончиво сказал он. — Между прочим, нет ли у вас адреса этой Дженнифер Гарднер да и семейства Пирсон? Кстати, как их по именам?

— Мне ничего не известно о Пирсонах. Адрес миссис Гарднер — «Лавры», Уолдон-роуд, Эксетер.

Инспектор записал его к себе в книжку.

— Этого достаточно, чтобы двигаться дальше, — сказал он. — А вы не знаете, сколько детей оставила покойная миссис Пирсон?

— Кажется, троих. Две девочки и мальчик. Или два мальчика и девочка. Не могу точно вспомнить.

Инспектор кивнул, спрятал записную книжку, еще раз поблагодарил адвоката и откланялся.

Когда они вышли на улицу, он вдруг повернулся к своему спутнику.

— А теперь, сэр, — сказал он, — выкладывайте мне правду об этой истории с двадцатью пятью минутами шестого.

Майор Барнэби покраснел от возмущения.

— Я вам уже говорил, что…

— Вы меня не проведете. Утаиваете сведения — вот что вы делаете, майор Барнэби. Что-то ведь побудило вас назвать доктору Уоррену именно это время. И я даже представляю себе, что именно.

— Если вы знаете, зачем же вы меня спрашиваете? — заворчал майор.

— Надо полагать, вы были осведомлены, что определенное лицо условилось встретиться с капитаном Тревильяном примерно в это время. Разве не так?

Майор Барнэби вытаращил глаза.

— Ничего подобного! — огрызнулся он. — Ничего подобного!

— Поосторожнее, майор Барнэби. А как же насчет мистера Джеймса Пирсона?

— Джеймса Пирсона? Джеймс Пирсон, кто это? Вы говорите об одном из племянников Тревильяна?

— Я считаю — вероятный племянник. У него ведь был один по имени Джеймс?

— Понятия не имею. У Тревильяна были племянники, я знаю. Но как их зовут, не имею ни малейшего представления.

— Молодой человек, о котором идет речь, вчера вечером был в «Трех коронах». Вы, наверное, узнали его?

— Я не узнал никого! — заревел майор. — Да и не узнал бы: в жизни не видел никого из племянников Тревильяна.

— Но вы же знали, что капитан Тревильян ждал вчера днем племянника?

— Нет! — проорал майор.

Люди на улице оглядывались и смотрели на него.

— Черт побери, вы же хотите знать правду! Так я не знаю ничего ни о каких встречах. А племянники Тревильяна, может быть, они где-нибудь в Тимбукту, откуда я знаю о них?

Инспектор Нарракот был несколько обескуражен. Яростный протест майора был явно непритворным.

— Тогда что это за история с двадцатью пятью минутами шестого?

— А-а! Ладно, пожалуй, лучше уж рассказать. — Майор несколько смущенно откашлялся. — Но предупреждаю вас, все это ужасная чушь! Чепуха, сэр. Ни один нормальный человек не поверит в подобный вздор!

Инспектор Нарракот казался все более и более удивленным. А майор Барнэби с каждой минутой выглядел все более сконфуженным и словно бы стыдился самого себя.

— Вы знаете, что это такое, инспектор? Приходится участвовать в таких вещах, чтобы доставить удовольствие дамам. Конечно, я никогда не считал, что в этом что-то есть.

— В чем, майор Барнэби?

— В столоверчении.

— В столоверчении?

Чего только не ждал инспектор Нарракот, но уж такого не ожидал! Майор продолжал оправдываться. Запинаясь и без конца отрекаясь от веры в эту ерунду, он рассказал о событиях предшествующего вечера и об известии, которое избавляло его от неловкого положения.

— Вы хотите сказать, майор Барнэби, что стол назвал имя Тревильяна и сообщил вам, что он умер, убит?

Майор Барнэби вытер лоб.

— Да, именно это и произошло. Я не верил в это. Естественно, не верил. — Он выглядел пристыженным. — Ну вот, а была пятница, и я подумал: надо удостовериться, пойти и убедиться, что все в порядке.

Размышляя о том, как трудно было пройти шесть миль по глубоким сугробам, инспектор подумал, что только сильное впечатление от сообщения духа могло заставить майора Барнэби проделать этот