Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

я должен сделать сегодня, чтобы выжить, и как мне добраться до дома.

— Фитц! С тобой все в порядке?

Это была Старлинг. Она подошла, взяла меня за локоть и слегка тряхнула. Я посмотрел на неё, очнувшись от размышлений. Воющая сука. Я постарался не улыбнуться.

— Все в порядке. Я был с Ночным Волком.

— О! — Она посмотрела вниз, на волка, и я увидел, как ей хочется понять, что же все-таки нас объединяет. Потом она отбросила это. — Ты готов идти?

— Все остальные готовы?

— Похоже, что так.

Она пошла помочь Кетриккен нагрузить последнего джеппа. Я огляделся в поисках шута и увидел, что он молча сидит на своей сумке. Рука его легко касалась одного из каменных драконов, на лице было отсутствующее выражение. Я тихо подошел к нему сзади.

— Ты здоров? — спросил я тихо.

Он не подскочил. Он даже не вздрогнул. Он только обернулся и посмотрел на меня своими светлыми глазами. Лицо его было потерянно-тоскливым, без обычного оживления.

— Фитц, с тобой бывало когда-нибудь так, что ты вспоминаешь что-то, но не знаешь, что это?

— Иногда, — сказал я. — Думаю, это случается со всеми.

— Нет, это совсем другое, — тихо настаивал он. — Когда я стоял на том камне позавчера и внезапно увидел весь этот древний мир… С того времени у меня постоянно какие-то странные полувоспоминания. Вроде него. — Он бережно погладил голову дракона. — Я почти уверен, что был знаком с ним. — Он умоляюще посмотрел на меня. — Что ты видел тогда?

Я слегка пожал плечами:

— Это была рыночная площадь. Всюду лавки, люди продавали и покупали. Базарный день.

— Ты видел меня? — спросил он очень тихо.

— Не уверен. — Внезапно я почувствовал какую-то неловкость, говоря об этом. — На твоем месте был кто-то другой. Женщина. Она была чем-то похожа на тебя. У неё не было цвета, и она вела себя как шут, во всяком случае, так мне показалось. Ты потом сам говорил о её короне, украшенной резными петушиными головами и хвостами.

— Я говорил? Фитц, я мало что помню из того, что сказал сразу после этого. Я помню только ощущение и то, как быстро оно исчезло. В какой-то миг я был связан со всем. Был частью всего. Это было замечательно, как волна любви или… — Он с трудом подыскивал слова.

— Такова Сила, — тихо сказал я. — То, что ты чувствовал, — это притяжение Силы. Это то, чему все время должен сопротивляться владеющий ею, иначе оно засосет его.

— Значит, это была Сила, — задумчиво сказал он сам себе.

— Когда ты вышел из неё, ты был в экстазе. Ты говорил о чьем-то драконе. В этом было мало смысла. Дай-ка подумать. Дракон некоего Риалдера. И он якобы обещал покатать тебя.

— Мой сон прошлой ночью. Риалдер. Это было твое имя, — говоря это, он гладил голову статуи.

В этот момент произошла очень странная вещь. Мой Дар ощутил прилив жизни в камне, и Ночной Волк прижался к моим ногам. Шерсть у него на загривке встала дыбом. Волосы у меня на затылке тоже встали дыбом, и я отскочил, ожидая, что статуя внезапно оживет. Шут удивленно посмотрел на нас:

— В чем дело?

— Нам кажется, эти статуи живые. И мне, и Ночному Волку. А когда ты произнес это имя, дракон почти шевельнулся.

— Риалдер… — с интересом повторил шут. Я задержал дыхание, но ничего не почувствовал. Он посмотрел на меня и покачал головой: — Просто камень, Фитц. Холодный и прекрасный камень. Ты слишком напряжен.

Он по-дружески взял меня под руку, и мы пошли к заросшей тропе. Наших спутников, кроме Кеттл, уже не было видно. Она стояла, опираясь на палку, и сердито смотрела на нас. Я невольно ускорил шаг. Когда мы добрались до неё, она ждала, она взяла меня за руку и царственно махнула шуту, чтобы он шел вперед. Мы отправились следом, но медленнее. Когда он отошел на порядочное расстояние, она сжала мою руку и потребовала:

— Ну?

Несколько секунд я тупо смотрел на неё. Потом:

— Я ещё не решил, — виновато признался я.

— Это-то ясно, — сердито фыркнула Кеттл.

Немного пожевала губами, нахмурилась, совсем было собралась заговорить, а потом свирепо покачала головой. Руку мою она не отпустила.

Большую часть этого дня, шагая рядом с ней, я размышлял над задачей.

Нет ничего на свете более скучного, чем возвращение по собственным следам. Теперь мы уже не шли по заросшей древней дороге, мы возвращались утоптанной джеппами тропинкой через заболоченный лес вверх по холму. Со сменой времен года дневной свет держался дольше, и Кетриккен вела нас дальше и дальше до наступления полной темноты. До площади из черного камня было рукой подать, но, думаю, ради меня Кетриккен решила ещё одну ночь провести на древней дороге. У меня не было ни малейшего желания спать ближе к перекрестку, чем это было необходимо.

Поохотимся? — спросил Ночной Волк, как только шатер был установлен.

— Я иду охотиться, — заявил я, обращаясь к остальным.

Кеттл недовольно посмотрела на меня:

— Держись подальше от дороги Силы.

Шут удивил меня, поднявшись на ноги.

— Я пойду с ними, если волк не возражает.

Всегда рад Лишенному Запаха.

— Пожалуйста, присоединяйся, если хочешь. Но ты уверен, что у тебя хватит сил?

— Если я устану, то всегда смогу вернуться.

Когда мы выходили из шатра, Кетриккен раскладывала свою карту, а Кеттл стояла на часах.

— Не задерживайтесь, а не то я отправлюсь искать вас, — предупредила она, когда я уходил. — И держись подальше от дороги Силы, — повторила она.

Где-то над деревьями светила луна. Её свет лился серебряными ручьями сквозь молодую листву деревьев и освещал нам путь. Некоторое время мы шли вместе по высокому открытому лесу. Волчьи ощущения переполняли меня. Ночь была полна запахов растущих трав и песен ночных лягушек и насекомых. Немного похолодало. Мы нашли звериную тропу и пошли по ней. Шут не отставал от нас и не говорил ни слова. Я набрал полную грудь воздуха и выдохнул. Потом, почти невольно, мысленно восхитился:

Хорошо!

Да, хорошо! Мне будет этого не хватать. Ночному Волку явно не давало покоя то, что сказала Старлинг прошлой ночью.

Давай не думать о завтра, которое может никогда не наступить. Просто поохотимся, предложил я.

Так мы и сделали. Мы с шутом держались тропы, а волк зигзагами бегал по лесу, чтобы выгнать на нас дичь. Мы шли лесом, почти бесшумно скользя сквозь ночь. Все наши чувства были напряжены. Я наткнулся на дикобраза, но мне не хотелось убивать его, не говоря уж о том, чтобы снимать его колючую