Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Всего. Он подошел и сел рядом. Кролик болтался у него в зубах.

— Мы связаны Даром. Мы разделяем все.

Старлинг отняла руку от моего лица и отошла в сторону. Она смотрела вниз, на волка.

— И значит, все, что я только что рассказала тебе…

— Он понимает это по-своему, не так, как понял бы другой человек, но…

— А что Молли чувствует по этому поводу? — внезапно спросила она.

Я глубоко вздохнул. Я не ожидал, что этот разговор примет такой оборот.

— Она не знала, — сказал я ей.

Ночной Волк пошел к лагерю. Я двинулся за ним. Следом шла Старлинг.

— А когда узнает, она с легкостью примет эту… вашу связь? — не унималась она.

— Вряд ли, — неохотно пробормотал я.

Почему Старлинг всегда заставляет меня думать о том, о чем мне не хочется даже вспоминать?

— Что, если она заставит тебя выбирать между нею и волком?

Я на мгновение остановился, потом снова пошел, немного быстрее. Этот вопрос давно висел надо мной, но я отказывался думать на эту тему. Этого не будет, до этого не дойдет. Но голос во мне шептал: «Если ты скажешь Молли правду, до этого непременно дойдет. Так и будет».

— Ты ведь собираешься сказать ей, верно? — Старлинг неумолимо задала мне именно тот вопрос, от которого я прятался.

— Не знаю, — мрачно проговорил я.

— О, — кивнула она. Потом добавила: — Когда мужчина так говорит, это обычно означает: «Нет, не скажу, но время от времени буду играть с мыслью, что когда-нибудь потом обязательно сделаю это».

— Будь любезна, помолчи. — В моих словах не было силы.

Старлинг молча следовала за мной. Через некоторое время она заметила:

— Я не знаю, кого жалеть: тебя или её.

— Может быть, нас обоих, — твердо сказал я. Мне больше не хотелось говорить об этом.

Шут стоял на часах, когда мы добрались до лагеря. Кеттл и Кетриккен спали.

— Удачная охота? — по-дружески спросил он, когда мы появились.

Я пожал плечами. Ночной Волк уже рвал кролика, которого принес. Он довольно растянулся у ног шута.

— Неплохая.

Я протянул ему другого кролика. Шут взял его и повесил на столб палатки.

— Завтрак, — спокойно сказал он мне.

Он посмотрел на Старлинг, но если и заметил, что она плакала, то промолчал. Не знаю, что он прочитал на моем лице, но и по этому поводу тоже ничего не сказал. Старлинг пошла за мной в палатку. Я стянул с себя сапоги и благодарно опустился на постель. Когда через несколько мгновений я почувствовал, что менестрель устраивается у меня за спиной, я был не очень удивлен. Я решил, что это означает прощение. Заснуть от этого было не легче. Но в результате я заснул. Я поднял стены, но каким-то образом ухитрился увидеть собственный сон. Мне снилось, что я сижу у постели Молли и смотрю, как спят они с Неттл. Волк лежал у моих ног, а в углу у очага сидел шут на табуретке и довольно кивал сам себе. На столе была разложена игра Кеттл, но вместо камней на доске стояли фигурки драконов, черных и белых. Красные камни были кораблями, и был мой черед ходить. В руке у меня была фигурка, которая должна была сделать победный ход, но я хотел только смотреть, как спит Молли. Это был почти мирный сон.

Глава 31

ЭЛЬФИЙСКАЯ КОРА

Существует несколько древних «белых пророчеств», которые говорят о том, что Изменяющий окажется предан. Белый Колдун писал об этом событии: «Своей любовью он предан, и любовь его предана». Менее известный писец и пророк Гант Белый выражается точнее: «Сердце Изменяющего обнажено для того, кому он верит. Все тайны доверены, и все тайны выданы. Дитя Изменяющего отдано в руки его врагов тем, чья любовь и верность выше всяких подозрений». Другие пророчества менее понятны, но из всех можно сделать вывод, что Изменяющий будет предан человеком, который пользуется его полным доверием.

На следующее утро, закусывая жареной крольчатиной, мы с Кетриккен снова сверились с картами. Хотя едва ли мы на самом деле нуждались в этом — так хорошо мы их знали. Королева показала слабеющую линию на потертом пергаменте:

— Нам придется вернуться к колонне в каменном кругу, а потом пройти по дороге Силы немного дальше. Прямо к нашей последней цели.

— Не очень-то мне хочется снова идти по этой дороге, — честно признался я. — Даже рядом с ней мне приходится очень тяжело. Но, боюсь, у нас нет другого выхода.

— Я тоже его не вижу.

Кетриккен была слишком занята, чтобы сочувствовать мне. Я присмотрелся к ней внимательнее. Некогда блестящие светлые волосы были заплетены в короткую спутанную косу. Из-за постоянного пребывания на морозе лицо Кетриккен обветрилось, губы потрескались, в углах глаз появились лучики морщин, не говоря уж о более глубоких горестных складках на лбу и переносице. Её одежда износилась за время путешествия. В Тредфорде королеву Шести Герцогств, какой она была сейчас, не взяли бы даже горничной. Внезапно мне захотелось прикоснуться к ней, но я не мог придумать, как это сделать, и просто сказал:

— Мы дойдем туда и найдем Верити.

Она подняла глаза, чтобы встретить мой взгляд. Ей хотелось, чтобы вера была в её взгляде и голосе, когда она сказала:

— Да, найдем.

Я услышал в её голосе только мужество.

За время путешествия мы так много раз сворачивали нашу палатку, что теперь делали это совершенно не задумываясь. Мы двигались как единое целое, почти как одно существо. Совсем как круг магов, подумал я.

Как стая, поправил меня Ночной Волк. Он подошел ко мне и толкнул меня головой под руку. Я остановился, почесал его уши и горло. Он закрыл глаза и прижал уши от удовольствия. Если твоя самка прогонит меня, мне будет очень этого не хватать.

Я не допущу этого.

Ты знаешь, что она заставит тебя выбирать.

Я отказываюсь даже думать об этом сейчас.

Ах! Он упал на бок, потом перевернулся на спину, чтобы я мог почесать ему живот, и обнажил зубы в волчьей улыбке. Ты живешь настоящим и отказываешься думать о том, что может произойти. Но я, я понял, что почти не могу думать о чем-нибудь, кроме того, что может произойти. Это было хорошее для меня время, брат. Жить в стае, охотиться в стае, делиться мясом. Но воющая сука прошлой ночью сказала правду. Стае нужны щенки. А твой щенок…

Я не мог думать о будущем сейчас. Только о том, что