Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

самое малое, – уточнил старший. – Изменения могут быть только в сторону плюса, и никак иначе.

– Приятно слышать, – сказал хозяин. Молодой усмехнулся:

– Вы не знаете, сколько взяли виндоры за остров Кукурей?

– Адро, – строго сказал старший. – Мне кажется, эта тема неуместна в нынешнем контексте.

– Да, конечно, – поспешно согласился Адро. – Прошу извинить. Как вы думаете, когда здесь будет объявлено о начале событий?

– Думаю, – ответил хозяин сухо, – не позже чем через пять минут. И сразу же пойдет загрузка соответствующей программы в ГПК.

– По-видимому, нам пришло время возвращаться к своим делам, – сказал старший. Он встал. – Благодарю вас за прием, директор.

– Весьма признателен, – наклонил голову Адро. Директор улыбнулся и тоже поднялся. И замер:

– Слышите? Слышите?

Даже в этот кабинет, с его совершенной звукоизоляцией, пробился странный звук.

– Сирены, – сказал старший. – Узнаю их вой. Итак, началось. Слава Творцу.

– Слава Творцу, – подтвердили остальные.

Всегда Сури будет принадлежать ей. Потому что уже не было сомнений в том, что они не расстанутся более никогда. Никому не под силу будет их разъединить…

Подумав так, она раскрыла глаза. Сури дремал рядом, спокойно и глубоко дыша. Она что-то услышала? Или почудилось? Онго приподнялась на локте.

Прислушалась. Вокруг них было тихо. Но там, дальше, в городе…

Не было сомнений: в городе кричали тревожные сирены. Много. Очень много. Это не авария. Не пожар. Об урагане или наводнении и речи нет: они тут почувствовали бы стихию первыми и, возможно, стали бы ее первыми жертвами.

Что-то серьезное. Может, даже страшное. Может быть…

Поспешно одеваясь, она потянула Сури за руку:

– Вставай! Слышишь? Что-то случилось.

Он поднял веки. Улыбнулся. От этой улыбки у нее всегда начинало сбоить дыхание.

– Я люблю тебя! – сказал он вместо того, чтобы спросить, что случилось.

– Навсегда.

– И я люблю тебя, – ответила она. – На всю жизнь… и потом тоже.

В конце концов именно это было главным сейчас. А остальное как-нибудь уладится само собой. Да и вообще: что могло случиться?

– Может, война? – нерешительно предположила Онго.

Но Сури отверг такую возможность сразу же:

– Вот еще! Все знают: впереди – еще двадцать лет спокойного Завершения.

Рождаются ведь почти только девочки. Значит, на верхах уверены в Прогнозе. Мы на ГПК всегда в курсе событий. – И, чувствуя, что это не очень убедило Онго, добавил:

– А уж если бояться, то это мне надо бы: тебе-то воевать не придется, хоть бы что. Да и меня в окопы не пошлют: у нас сейчас недочет в операторах, сразу дюжина людей ушла в отпуска: все те, кто работает от ССС; у них там свои графики. Онго кивнула: она знала это.

"Жена же да не прикоснется к оружию никогда, даже и ради спасения жизни, своей ли, отца или матери, дитяти ли, мужа или иной – ибо сотворена есть лишь для продолжения и умножения рода, и расширения его, и благоденствия, но ни для чего более, ибо сама она есть жизнь и несение смерти противно природе ея".

Именно так гласит Двенадцатый от начала среди "Заветов Сургана Великого"; любопытствующий может с легкостью найти этот текст в названном основополагающем, воистину священном для свиров Откровении. Точнее – в книге "Огонь", главе первой. Слова Сургана передавались из поколения в поколение без малейших искажений и благополучно дошли до нашего времени, хотя само Откровение относится к 208 году до эры Левого Плеча, а нас от этого периода отделяет вся целиком эра Левого Бедра, то есть круглых два тысячелетия, и еще сто сорок шесть лет нашей эры, носящей название Левой Ступни. Времени, как видите, прошло немало; но и нынче именно на Откровении основаны мысли, чувства и вся жизнь тех, о ком идет рассказ.

Двенадцатый – не единственный из ста сорока четырех Заветов, чей названный выше автор, возможно, существовал в действительности, а может быть, и нет (но кого это интересует?), Заповедей, благодаря которым тогдашние дикари смогли осознать свою общность, прийти к единообразию понимания слов, мыслей и вещей и в конечном итоге создать цивилизацию свиров, Великую, Процветающую, Необоримую и Единственно Правильную (последние слова являются, впрочем, всего лишь официальной формулой, известной каждому с малолетства и давно уже воспринимаемой просто как знак, не имеющий реального смысла). Из ста сорока четырех Заветов Сургана (двенадцать дюжин – число, как известно, дважды священное) процитированный выше – не единственный, сохраняющий силу и поныне, но, быть может, ни один другой не оказал такого влияния на все развитие мира Свиров.

Конечно, все могло бы получиться иначе – если бы, к примеру, свиры были единственной общностью – или, по-современному, нацией, населяющей Квиро. Увы!

Они не были ни самой древней, ни самой многочисленной, хотя не исключено, что оказались нацией самой продвинутой в деле Завершения – может, потому, что ни виндоры, сиречь народ вод и побережий, ни улкасы, нация гор и ущелий, самой идеи Завершения вообще не признавали, и Установления Сургана почитали просто выдумкой тронутого старца – более обидных определений приводить не станем из соображений приличия. И это несоответствие убеждений не раз приводило, как и всегда в подобных случаях, к великому множеству неприятностей.

Три нации сложились весьма давно. В незапямятные времена, когда единственным разумом в мире был разум самого Творца, обе материковые платформы, существовавшие в Великом Океане, медленно, но упорно сближаясь, слились воедино. Это, естественно, не обошлось без образования на линии соприкосновения материков целой горной страны; вскоре (по меркам вечности, разумеется) восточная платформа, которая изначально была гораздо ниже западной, вообще ушла под воду, поскольку уровень Единого Океана повысился из-за таяния полярных льдов. О возникновении мыслящей жизни существует несколько гипотез, однако официально признанной является горная теория, согласно которой человек был создан именно в горах, поскольку там условия для жизни были в те времена наиболее благоприятными: бескрайняя равнина изнывала от великой жары, так что стекавшие с гор реки быстро высыхали, терялись в песках, покрывавших почти всю равнину, и ни одна не добиралась тогда до Океана. Прошли несчитанные тысячелетия, пока температура не опустилась до пригодной для жизни; тогда и начался постепенный сход с гор, где слишком уж тесно стало: территорий, пригодных для обитания там, как и в любой горной стране, было не так уж много.

Считается, что сход на равнину произошел двумя волнами с промежутком примерно в тысячелетие; первая волна, называемая также Ранней, пересекла равнину, все еще горячую и душную, и стала постепенно заселять побережье, где дыхание Океана делало жизнь куда более удобной, а также постепенно и острова, большая часть которых являлась наиболее высокими