Год Дракона - Вадим Давыдов

– Он слова-то хоть говорит?

– Говорит, – на лице Елены мелькнуло что-то. – Почти все…

– Ах, так…

– Нет, Полечка… Просто у него это так тоже, кажется, первый раз. Мы ведь все боимся ошибиться. Это так больно потом… Он не хочет, чтобы было больно. Я понимаю. Хорошо понимаю…

– Что значит – «у него тоже»? А у кого еще? У тебя? – Елена кивнула несколько раз быстро-быстро. – Ах, Боже, Еленушка… Конечно… Если так, тогда… какая тогда разница, что про него говорят…

– Правильно про него говорят. Он такой. И не такой. Он чудовище. Но внутри… Там, внутри, на самом деле… Там маленький мальчик, который хочет всех полюбить. И чтобы его полюбили.

– Ничего себе любовь…

– Полина… Лишь тогда дело можно назвать настоящим, когда под ним струится кровь. Не может быть по-другому.

– Да, хорошо, но что же они вытворяют…

– Ты даже не представляешь себе, что они вытворяют. Это просто не лезет ни в какие ворота. Они совсем иначе воспринимают действительность, Полина. Не как данность, а как вариант.

– Что это значит?

– Как вариант, понимаешь? Им не нравится так, как им дано. И они берут и вводят переменные или постоянные. Меняют условия задачи. Чтобы заранее придуманное решение было правильным.

– Это что, хорошо?!

– Это потрясающе.

– Да уж…

– Мы просто живем внутри раковой опухоли, Полина. То есть не мы… Весь мир. И вдруг, каким-то совершенно непостижимым образом, внутри этой раковой опухоли снова начали расти здоровые клетки. И раздвигать опухоль, пожирать ее. Как фагоциты. Как антибиотики. Конечно, раковая опухоль просто вне себя от бешенства и страха…

– Это Майзель-то – антибиотик?!

– Угу. И еще какой…

– Ну, ладно. Пусть рак, ладно. А можно… Я не знаю, – операцию сделать? Или все, в морг? Они же не операцию делают. Они больного, если следовать твоей метафоре, лупят по голове дубиной. С ядерным шишаком, кстати.

– А если больной еще и душою скорбен? Не понимает, что ему нужно лечь на стол и позволить надеть на себя маску для наркоза? И вокруг беснуется толпа дикарей, тоже, кстати, не с пальмовыми ветвями в руках? Что, лекцию читать, о достижениях современной медицины рассказывать? Очередь поверх голов, больного в нокаут. И вперед. И смелостью надо обладать вполне хирургической, чтобы в такой обстановке сориентироваться…

– Елена, поверх голов очередь. Не промеж глаз…

– Жрецам – промеж глаз. Остальным – поверх голов.

– Ой-ой, Еленушка. Ой-ой-ой. Ты точно тронулась.

– А вот это вряд ли, – и Елена опять так просияла, что Полина поняла – еще одна цитата.

– А финансы? А бизнес?!

– Там бизнесом и не пахнет, Полечка. Они никого туда не пускают, внутрь системы, потому что это сразу видно становится, если у наблюдателя больше двух с половиной извилин…

– Что это значит?

– Это значит, что бизнес – не цель. Я знаю людей бизнеса, я представляю себе, как они думают, я их насквозь вижу, там ничего нет такого особенного… Там речь идет об успехе, о месте на рынке, о пользе дела, о политике, удобной для бизнеса… О благотворительности… На каком-то уровне – даже об ответственности перед людьми, перед будущим… Но это на самом деле дерьмо. И это сразу понятно. Я думала, что и тут так же. Только хитрее, изощреннее, изысканнее, элегантнее. И циничнее, конечно. И беспощаднее. А на самом деле… Они просто мир переделывают. Им не нравится, какой он. Берут и переделывают. Чтобы нравился.

– Как?!

– А так. Он не только и не столько хозяин всего этого. Он душа этого дела. Мотор. Электростанция. И они все в него влюблены, я говорила… И то, чего нельзя добиться от людей вообще никаким способом, он добивается – любовью. Я ни разу не слышала, чтобы он повысил голос на кого-нибудь. Чтобы обругал или орал, как некоторые, – такого просто невозможно себе представить. Нет, я видела, как он сердится, даже злится. Это страшно, поверь. Но – но это всегда направлено наружу, не на команду… Это армия. Армия Спасения. А сколько это стоит, ты представляешь?

– Не… не думаю…

– А ты подумай. Я вот подумала… Мне страшно, Полечка. Я… Ты знаешь, я, в общем-то, мало чего боюсь… Но за такое взяться… Боже мой, да кем же надо быть, чтобы за такое взяться! Чтобы стольких людей увлечь, чтобы короли и министры, священники и ученые, пахали, как черти, света белого не видя! Чтобы всех выстроить… И бизнес в том числе… И Шелла с Экссоном, и Боинга с Самсунгом… Кем же это надо быть, чтобы все это оседлать и впрячь в свое Дело… Ты понимаешь?!

– Но это невозможно держать в голове. Даже просто держать в человеческой голове, и то невозможно. А тем более – контролировать…

– Они все контролируют. И держат в голове. Он, собственно.

– Но как, Боже мой?! Как?!

– Он так любит тех, кого любит… А тех, кого контролирует… – Елена усмехнулась, и Полине стало нехорошо от этой усмешки. – Он может прихлопнуть, как муху. Он все видит и слышит. И знает. И поэтому ему иногда кажется, что он сам – Бог. И смерть – это тоже просто инструмент. Способ контроля… Безукоризненный и безотказный. А с нами он цацкается, как с несмышленышами, просто потому, что любит. Потому что мы свои, только пока этого не поняли еще…

– По-моему, у тебя просто поехала крыша. Это снизу идет, милая. Это…

– Полечка… Пожалуйста… Я все понимаю, но это не то. Это не так. Этого со мной не может быть. Я знаю, когда врут. Я чувствую. Он не врет. Это ужас, Полечка.

– Ужас? Ужас, это точно. А его собственные миллиарды? Это что?

– Это все в деле, Полечка. Все работает. Это все работает, черт подери его совсем!

– Нет, Ленушка, но он же богатейший…

– Да чушь это все, Полина. Представительские расходы. Ну, не может же он, в самом деле, ходить в лохмотьях и ездить на велосипеде. А больше… Есть люди, которые идут к богатству долго и трудно, и потом всю оставшуюся жизнь тужатся, чтобы своему богатству соответствовать. А у него… У него все наоборот. Ему все это нужно, – поэтому оно у него есть. Ему надо быть сразу везде, и желательно постоянно. И быть при этом в безопасности. И давить, как асфальтоукладчиком, тех, кто не строится. Это, знаешь ли, недешево обходится. А кроме этого, ничего нет. И одевается он, как… И устриц в шампанском не трескает. И вся его роскошь – это связь и компьютеры. Но мы всем этим тоже с большим удовольствием пользуемся. Просто ему это все нужно на порядок, на два, на три эффективнее. И у него это есть. А Матиссов с Рембрандтами нет. И золотых унитазов нет. И роллс-ройсов с бриллиантами. Ничего нет. Власть – да, конечно. И атрибутика власти, это само собой. Ровно столько, сколько нужно для Дела. А нужно, скажу я тебе, немало…

Елена умолкла на полуслове, отложив вилку и уставившись взглядом куда-то поверх Полининой головы… Молчала и Полина, снова прикуривая очередную сигарету… И вдруг выговорила то, что почувствовала на секунду остановившимся сердцем:

– Это мужчина твоего размера, Елена.

– Что?!

– А ты, наверное, его, – Полина вздохнула и улыбнулась, чтобы сбить слезы, готовые вот-вот брызнуть из глаз. – Тебе так его не доставало всегда. Именно такого. Чтобы дыхания не хватало. Чтобы было, как в эпицентре атомного взрыва. Это твой размер, Еленушка. Твоя судьба…

ИЗ СООБЩЕНИЙ ИНФОРМАЦИОННЫХ АГЕНТСТВ

Йилдыз, ВВС. Землетрясение силой от 8 до 10 баллов по шкале Рихтера произошло сегодня ночью в окрестностях этого турецкого города. Несмотря на заблаговременную информацию Пражского Центра по контролю сейсмической активности, власти турецкой провинции, как и центральное правительство, не предприняли никаких мер, чтобы предупредить или эвакуировать население, находящееся в зоне возможного поражения. По предварительным данным, число жертв исчисляется сотнями человек. Жертв могло быть меньше, если бы землетрясение произошло днем.

Анкара, ВВС. Организация «Врачи без границ» выступила с критикой правительства Чехии, которое, несмотря на неоднократные просьбы Турции, так и не передало в ее распоряжение разработанные чешскими специалистами сейсмодемпфирующие устройства. Соображения секретности и нераспространения оружия массового поражения, которыми якобы руководствуются чешские власти, привели на практике к сотням жертв среди гражданского населения, женщин, стариков и детей, говорится в заявлении.

Анкара, АР. Спасательные отряды из Чехии и Израиля, как всегда, первыми прибыли на место трагедии, сообщает наш корреспондент. По словам местных жителей, вертолеты «Скат» со спасателями, медикаментами, палатками и теплыми вещами для пострадавших начали приземляться в окрестностях Йилдыза уже через четыре часа после трагедии, и специалисты, оснащенные высококлассной техникой, приступили к спасательным мероприятиям. Только сейчас к ним начинают присоединяться спасатели из Министерства по предотвращению чрезвычайных ситуаций Турции, военные и пожарные. Спасательные отряды из Греции и России находятся в пути и присоединятся к своим чешским и израильским коллегам в самое ближайшее время.