Седой - Евгений Эс

Похоже, у Сугиса пропал дар речи.

— Нравится? — нарушил затянувшееся молчание Виктор и еще раз встряхнул мундир.

— Это… — Сугис поперхнулся и прокашлялся, — мне?

— Шпрехшталмейстеру, — язвительно ответил Сомов, — Надеюсь, вы не всерьез собирались меня им назначить. А то портной шил по размеру вашей рубашки, которую незаметно стащила Мона. Сюрприз хотели сделать.

Владелец цирка осторожно погладил мундир рукой.

— Роскошно выглядит, — произнес он, — Это ж надо такое выдумать. От шитья аж в глазах рябит.

— Может, померяете? — подначил его Виктор, — А то вдруг с размером не угадали? Придется портному обратно возвращать.

После этих слов Сугис решительно отобрал у Сомова мундир, но все еще не решался надеть его и вертел в руках рассматривая каждую деталь. Глаза у него горели.

— Смелее, господин Сугис, смелее, — подбодрил его Виктор, — давайте-ка я вам помогу одеться, а то пуговиц здесь довольно много.

Стоило владельцу цирка облачиться в униформу, как в фургон заглянула Мона. Заглянула, да так и замерла на пороге.

— Папа? — неуверенно спросила она.

Сугис смущенно посмотрел на дочь.

— Э-э, ну как тебе, дочка?

— Обалдеть! — выдала Мона, нахватавшаяся земного сленга от Виктора.

— Обалдеть? — недоуменно переспросил Сугис, — Это что значит — хорошо или плохо?

— Это значит великолепно, папочка, — Мона подскочила и поцеловала отца в небритую щеку, — Ты выглядишь, словно король.

Сугис, как не пытался сдержать эмоции, но все же расплылся в улыбке.

— Скажешь тоже, король.

— Вы и есть король, — поддержал девушку Виктор, — Настоящий король цирка и должны выглядеть соответственно этому званию.

— Ну, в общем, раз вы оба так считаете, — Сугис помялся, — Наверное, пришлось изрядно заплатить портному. Да, Чак?

— Изрядно. Но это подарок от меня и от Моны, — ответил Сомов и добавил, — А вот за униформу для артистов желательно было бы заплатить. Вы же знаете, господин Сугис, у меня не осталось денег даже на то, чтобы рассчитаться с носильщиком.

— Ладно, вижу теперь, что одежа нужная, так и быть заплачу.

— И еще, господин Сугис, завтра я хотел бы взять выходной.

Владелец цирка возмущенно уставился на Виктора.

— Для себя и для Моны, — не давая ему возразить, быстро продолжил Сомов, — Девушке необходим отдых. Мы в столице уже столько времени, а ни разу не выходили в город вместе. Только работа и работа. Усталость постоянно накапливается, рассеивается внимание и концентрация, а у гимнасток очень опасная профессия, связанная с риском для жизни. Вы же не хотите, чтобы с ней что-нибудь случилось. Я тоже не хочу. Поэтому завтра у нас выходной. Договорились? Замечательно. Ну, так мы пойдем, а за деньгами я к вам позже вечерком загляну.

Не дожидаясь ответа владельца цирка, Виктор и Мона, которую пришлось подтолкнуть к выходу, быстро выскочили из фургона.

— Нет, ну каков наглец, — пробормотал вслед Сугис, — Опять меня заговорил.

А потом раскопал среди реквизита зеркало, и еще долго крутился перед ним, разглядывая себя со всех сторон и гордо разглаживая усы.

— А ведь и впрямь король.

С утра Виктор и Мона катались на экологически чистом омнибусе, который неспешно тянула пара лошадей. Сомов хотел забраться по винтовой железной лестнице на крышу, где пассажиры сидели спиной к спине, и открывался отличный обзор, но Моне любопытнее показалось внутри салона и пришлось уступить любимой женщине. Они очутились в маленьком домике с закрывающейся дверью, стеклянными окошками и относительно жесткими сиденьями обтянутыми грубой материей и расположенными друг напротив друга. Пассажиры поглядывали на них снисходительно, а иногда и презрительно, безошибочно угадывая в девушке и молодом человеке приезжих провинциалов. В отличие от сонных горожан влюбленные сидели, как на иголках, вертели головами по сторонам и перешептывались, делясь впечатлениями от картины, проплывающей за окном. Да и в самом салоне омнибуса было немало любопытного. Одна табличка с правилами проезда чего стоила. Из нее Виктор узнал, что нельзя ставить ноги на сиденья, а нужно вытягивать их прямо перед собой, и не так, чтобы между ними был угол в сорок пять градусов, иначе это заняло бы два пассажирских места. Если кто-то желал сойти, то должен был держать деньги наготове и платить так, чтобы кондуктору не пришлось искать сдачу — он не банкир. Предлагалось вести себя вежливо, громко о политике и религии не говорить и не заставлять краснеть беззащитных девиц. Прямо так было и написано — «беззащитных девиц». Сомов с интересом огляделся в поисках беззащитных девиц, но все присутствующие дамы были с кавалерами и не выглядели ни беззащитными, ни даже девицами. Запрещалось провозить крупный багаж и собак. Также запрещалось плевать на солому. Ну да, под ногами в омнибусе была солома, предназначенная для сбора влаги и грязи. Окна были небольшого размера и, конечно же, не открывались, из-за чего в салоне было душно и мрачновато, несмотря на дневное время. К тому же стекла иногда еще и дребезжали. В целом Сомов был весьма разочарован общественным транспортом Маркатана. В памяти Виктора неожиданно всплыл образ маршрутки, на которой он обычно добирался до университета. Однако, какое поразительное сходство. На одном из оживленных перекрестков Сомов увидел регулировщика, стоявшего на высокой тумбе. Одет он был как обычный гражданин, и только каска как у стражников и белые перчатки выдавали в нем человека специально поставленного организовать движение на сложном участке. Ни полосатой, ни никакой другой палки в руках у него не было.

Выбрались молодые люди из омнибуса в центре города, заранее приготовив деньги без сдачи, чтобы не нарушать правила проезда. Кондуктор-кучер принял их монеты, одновременно покрикивая на лошадей, прохожих и водителей встречных экипажей. Экологически чистый транспорт двинулся дальше, оставляя за собой след из цепочки экскрементов. Впрочем, навоз достаточно быстро убрали рабочие с метлами и ручными тележками. За чистотой в центральных районах города следили особо тщательно.

Виктор и Мона стояли в самом сердце столицы на королевской площади перед огромными дворцами правителя всего Останда. Дворцов было целых три, и они были отделены от площади высокой оградой и рядами аккуратно подстриженных деревьев. В ограде имелись громадные кованые двустворчатые ворота с богатым позолоченным орнаментом. На воротах замер караул из стражников в блестящих металлических латах и глухих шлемах, напоминающий внешним видом и неподвижностью роботов. В руках они сжимали вертикально поставленные пики с треугольными цветными флажками у наконечников. На площади было много народа, но к караулу никто не приближался. Не стали этого делать и Виктор с Моной. Уж больно грозно выглядела стража. Кроме пеших стражников и вдоль ограды дворцов и по самой площади иногда неторопливо проезжали парами вооруженные всадники.