Аквариум(СИ) - Фомин Олег Вадимович

Если бы я побывал здесь до той схватки с Уродами, я думаю — пулями и отрезанными головами они бы не отделались. За такое надо пытать и мучить. Безжалостно, изощренно и вечно…

Отстраненно отметил, что процесс разложения тела бедной девушки практически не коснулся. Ну да, посинела, но ведь три недели прошло, но никаких трупных пятен и признаков гниения тканей нет. Да и Уроды вон на улице, вообще, как живые лежат… Да уж. Город без Времени.

Наконец, обратил внимание на дальнюю стену помещения, из-за которой, видимо, меня сюда так тянуло. Я заметил ее сразу, как только вошел, но ужасная картина пыточной камеры настолько поразила меня и поглотила внимание, что я только сейчас смог оторваться от тошнотворного зрелища и подойти к четвертой стене. Она была не кирпичной, а из того же желтоватого гладкого материала, что и та стенка, которую мы обнаружили у себя, выбираясь из Сарая. Под ней Уроды соорудили нечто вроде импровизированного алтаря из обломков мебели, украсив его человеческими черепами. Много, штук двадцать. Отполированные до блеска, смотрят в разные стороны пустыми глазницами, нижние челюсти отсутствуют. Как-то слишком уж примитивно, как будто жестокие дети, начитавшись книжек про каких-нибудь сатанистов, решили приобщиться к темной магии и устроили такое вот нелепое святилище. Ладно, это же Уроды. Что с них взять…

Гораздо больше меня интересовали изображения и надписи на стене. Прямо над алтарем был текст, та же самая клинопись, что и в Сарае. Я присмотрелся к странным значкам и с удивлением обнаружил, что я могу это прочитать. Наверное, теперь в меня помимо прочих ништяков был загружен и автопереводчик с непонятного на русский. Точно сформулировать не получилось, но смысл был примерно такой: «Отмытые праведной болью… души никчемные… бесплодные… сила… дар Хозяевам… великая честь для нас… избранные и готовые для великой войны с Врагом». Как-то так…

В принципе, все понятно, неясно только, кто имеется в виду под определением «Враг». Я? Люди, в целом? Не похоже…

Так, теперь к рисункам. Слева довольно подробно прорисована солнечная система, легко узнаваемая по размерам и расположению планет. Кольца Сатурна, огромный Юпитер с пятном на боку, сомнений быть не может. И опять лишняя планета. Та самая из мультика, который мне включали на футбольном поле. Между Марсом и Юпитером, размерами с Землю, выделена квадратом, над которым написано «Остров». Опять где-то в глубинах памяти шевельнулось нечто вроде узнавания, как будто я знал что-то про эту планету еще тогда, в нормальной жизни. Я напряг мозг, пытаясь выудить хоть какую-то информацию. Бесполезно. Словно заперли дверь, а ключ выбросили. Уверен, что знаю, причем много, но добраться до этих знаний не могу. Никак. Ладно, разберемся со временем…

Дальше. Правую часть стены занимало изображение длинного Хозяина, перед которым стояли на коленях мужчина, судя по горбатой спине и когтистым лапам — явно Урод, и женщина, вроде обычная, человеческая. Эти двое, почтительно склонив головы, протягивали корявому божеству какой-то предмет. От предмета в разные стороны исходило свечение. Непонятно… Еще один дар?

Ну а прямо по центру красовалась тоже знакомая картинка из местной мультипликации. Река, втекающая в параллелепипед и вытекающая из него. Только на этот раз стены ящика были прозрачными, внутри было видно пересекающую его реку и мешанину линий, прямоугольников и небольших кубиков. Приглядевшись, я понял, что это город. Самый настоящий мегаполис, с кварталами домов, площадями, парками и улицами. Вот это уже интересно! Даже очень. Наглядная модель нашего бытия, судя по всему. Не зря сюда перся. Надо Насте рассказать, вместе будем думать, хотя выводов уже сейчас в голове целая куча.

Ну и венчал все это великолепие настенной живописи все тот же треугольник с раскосым глазом, который висел над коробкой с городом внутри и внимательно наблюдал.

Все! Сеанс окончен, титры смотреть не будем, пойдем домой. Мне и увиденного достаточно.

Обратно добрался быстро и практически без происшествий. Пробегая двор с хоккейной калдой, издалека заметил Урода, копошащегося около двух трупов своих товарищей. Тот тоже увидел меня и совершил странный маневр. Дико заверещал, и сверкая облезлыми пятками, бросился наутек. Вот это да! Запомнил, сделал выводы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Настя встретила меня, как вернувшегося с фронта красноармейца. Обнимала, целовала, ругалась…

Про Юлю ей, конечно, сказал, но без подробностей. Просто нет ее больше и все. Но Настя зачем-то выковыряла из моей головы страшную картинку и начала реветь. Вот бабы! Спрашивается, зачем? Долго успокаивал, гладил по голове, потом показал то, что было нарисовано на стене.

— Ты про эту планету знаешь что-нибудь? — спросил я после трансляции. — У меня какие-то странные ощущения, что мне память подтерли. Смотрю на нее и вспоминаю, а что вспоминаю — хрен его знает.

— Странные ощущения? — с усмешкой спросила она. — Да у тебя блок в памяти стоит! И у меня, кстати тоже, ты до сих пор не нащупал чтоли? Я сколько ни пыталась его разломать, ничего не вышло.

— Не понял?

— Ну ты же мне сам рассказывал, что последнее, что вроде как помнишь из нормальной жизни — это лето. Жена с дочкой на турбазе, а ты водку пьянствуешь вечерами. А здесь появился в зимней одежде. А у меня, наоборот, последнее — самое начало весны, а тут оказалась в топике, шортах и шлепках.

Я молча смотрел на нее. Во как. Я тут все бегаю, стреляю, а она головой думает, анализирует, блоки щупает…

— Не понимаешь? Ну ты что, Егор? Ты же умный. Вроде… Стерли нам из головы несколько последних месяцев той, человеческой жизни. Или заблокировали. Наверное, что-то важное тогда происходило, такое, что мы здесь знать не должны. Я все пытаюсь вспомнить, только отрывки или образы какие-то. И все нехорошее. Я итак по жизни невеселая была совсем. А тут прямо горе словно у меня там было. Мелькает всякое, про маму в основном… Как будто случилось с ней что-то…

Я молчал, чувствуя себя реально тупым. Ведь на самом деле. Лето было тогда. Жара, я с похмелья мучился, а сюда по-зимнему одетый свалился. Да и про жену с дочкой тоже всплывает иногда херня какая-то.

— А что касается картинок, — продолжала Настя. — Про планету ничего сказать не могу, не знаю. По поводу Урода и женщины, которые что-то дают Хозяину — догадываюсь…

— Ну ка, ну ка? — чем еще удивит?

— Этот придавленный, Иван Петрович, женщин всех первый насиловал… Пробовал. Искал какую-то особенную. Не находил, остальным отдавал. Господи, меня до сих пор потряхивает… Как вспомню весь этот кошмар. А особенность эта, я думаю, заключалась в способности женщины забеременеть от его поганого семени. Фу!.. Как он там сразу в процессе определял, способна подопытная или нет, я не знаю, но судя по этой картинке, такое возможно. Кто или что там в итоге должно было родиться, я представления не имею, мне про это даже подумать страшно, но его, видимо, должны были принести в жертву этим их Богам…

Она замолчала. Я почувствовал ее страх и отвращение. Как тогда в подвале, накрыл невидимым теплым одеялом, типа, я здесь, с тобой, все хорошо.

— Блин, Егор, помнишь он все твердил, что я точно подойду? А если б на самом деле подошла?! Боже, кошмар какой!

Тут я понял, что мне окончательно перестали нравиться эти самые Хозяева. Более того, я начал их жутко ненавидеть. Хрен с ними, засунули нас в этот ящик, в этот гребаный аквариум, память стерли, эксперименты ставят, изучают. Но то, что они хотели с Настей сделать… Суки! Порву на хуй! Не знаю пока как, но порву! Как Тузик грелку.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Она уловила мою ярость, прочитала мысли и сказала:

— А про аквариум тоже все понятно. Копия нашего Города. Испытательный полигон. Мы в нем живем, точнее — плаваем. А они над нами издеваются по-всякому… Энергия, которая тут все питает, — нечто вроде радиации, только действует на всех по-разному. У кого-то зубы растут, у кого-то — мозг… Только вот река здесь причем?

Река. Широкой неспешной полосой втекает в прямоугольный искусственный мир, наполненный подопытными кроликами, пронзает его насквозь и бежит по пустынной равнине дальше, к следующему параллелепипеду. И еще дальше, и еще, за горизонт…