Белое Критши - Мария Версон

- Он... он...- замямлил Анри сквозь снова поступающие слёзы. - Он прикрыл меня собой. Во дворце. Там. Он... - Мальчик затрясся и сжал кулачки. - Я взял его за руку, и...

- И оказался на острове ремесленников. Благо, это было ночью, и их нашел я. - Кир захлопнул дверь и облокотился об неё.

Ора мягко улыбнулась и обратилась к Руми:

- Здесь ему можешь помочь только ты. - Она встала и потрепала сыну волосы. - Его ударили сиянием, и немалая часть материализованной энергии осталась в нем. Сам знаешь...

Нериец закивал и сел на край кровати Лухса, вытянув над его грудью руки.

- Материальное сияние для демонов - яд. Он не может сам себя вылечить. - И она перевела взгляд с него на Кирано. - Расскажи мне, кто это сделал, и почему.

- Я понятия не имею. Знаю лишь, что за ними до сих пор охотится пара инквизиторов. Я не знаю, сколько ещё им удастся скрываться здесь. Может, - он призадумался, - королева узнала, что он демон, и...

- Все во дворце знают, что Анри демон. И насчет Лухса тоже. Лекса собственноручно создала для них обоих, - она взяла руку сына, и Кир увидел тонкое колечко на мизинце, - крохотные артефакты, скрывающие их сосуды от прочих посторонних глаз. Так что инквизиторы их здесь не найдут...

Яркая вспышка света на миг появилась и погасла. Изгнав из тела сайланта сияние, Руми убрал от него руки и снова осмотрел его глаза: радужная оболочка снова становилась цельной.

- Через полчаса он будет как новенький.

Только он это сказал, как весь дом заходил ходуном от удара невероятной мощи. Потолок оказался проломлен, пыль и обломки посыпались на гостей и хозяев дома.

Астируми прикрыл собой Лухса, а Стижиан - Анри. Кирано свалился на пол, и его завалило несколькими кусками проломленной крыши и потолка. Одна только Ора, с видом, словно ничего необычно не произошло, осталась стоять в центре комнаты и ждать, когда появятся зачинщики беспорядка.

Двое старших инквизиторов, не скрывая своих намерений, прыгнули с крыши в пролом и, полные уверенности, что им, наконец, удастся выполнить приказ Её Величества и уничтожить двух затерявшихся в Оране демонов, столкнулись нос к носу с полной холодной ненависти Орой.

Они были готовы к встрече с ней: по приказу королевы, Млинес проинформировала их, предупредив, что она не так сильна в ближнем бою, как все прочие монахи, но её мастерство владения сиянием не знает равных.

Гатто, не высокий стройный мужчин лет пятидесяти, с крепким телом и сильными руками, и его спутница, Тантоа, бывшая на голову выше его и значительно шире в плечах, не дожидаясь, когда на них нападут, освободили свои сосуды.

Их тела почти полностью стали белой дымкой, непроницаемой для большинства материальных вещей. Одновременно, оба старших инквизитора выпрямили ладони, подготовив удары режущего типа, и устремили их к монахине: одну в живот, другую к лицу.

Отдавшись рефлексу, Ора повернулась и подпрыгнула, оказавшись в горизонтальном положении параллельно полу. Удары инквизиторов прошли в холостую, но они предполагали подобное, и словно два меча их ладони прорезали воздух, где мгновение назад парила их цель, и продолжили испускать сияние.

Стижиан схватил Гатто за запястье, а другая рука нанесла удар по горлу. Его движения были столь быстрыми, что инквизитор не успел увернуться, но сумел перераспределить вложенную в тело энергию так, что удар монаха пронзил воздух.

В это время Тантоа устремилась к Анри, вжавшегося в стену под окном.

"Перестань бояться" - твердил в его голове голос Дримена, изучавшего демонические способности мальчика и учившего его с ними совладать - "страх не даст тебе ничего, он только отвлекает. Сосредоточься"

Между ним и Тантоа возникла монахиня, но раньше, чем та успела нанести мощный удар, Ора быстро сжала и разжала кулак, и с кончиков её пальцев сорвались пять небольших, но высококонцентрированных энергетических сфер. Они пролетели мимо инквизиторши, успевшей отреагировать на этот выпад, но она сумела лишь увернуться от сфер, не сумев предупредить силовую волну, следовавшую за ними. От сильного удара инквизиторша отлетела к двери и, проломив её и следующую стену, упала на пол ещё одной мастерской.

- Порви её, мам! - Крикнул Анри, стоя на краю обрыва.

Ора схватила его за шкирку и швырнула в другой угол комнаты, подальше от Стижиана, подбросившего невероятно легкое тело Гатто под потолок и готового нанести решающий удар.

Инквизитор, после столкновения его носа с потолком, не упал на землю, а растворился в воздухе. Возникнув в соседней комнате, где рассвирепевшая Тантоа фокусировала энергию в кулаке, он жестом руки велел ей остановиться и кивнул вверх. Оба инквизитора телепортировались вон из дома.

- Я в порядке. - Выбираясь из-под завала, сказал Кирано, как будто это кого-то интересовало. - Ну вот, теперь крышу чинить. - Где-то в другой комнате раздался грохот, характерный для ещё одного пролома в крыше. - Могли же просто телепортироваться, зачем дом-то ломать! - Зло крикнул он, хоть инквизиторы его и не слышали.

Астируми поднял голову и вскинул брови, удивленный устроенному незваными гостями беспорядку.

- Кто это был вообще? - Стижиан посмотрел на Анри, чьи глаза были много шире нормы. - Я понял, что старшие инквизиторы, но почему они использовали полное высвобождение сосуда?! Этому меня учила мастер Визы, она же не могла!..

- Ты ничего не знаешь про Визы. - Прохрипела Ора из комнаты напротив, глядя в пустоту. - Она покойница.

- Кто? - В один голос спросили все мужчины.

- Её Величество. - С губ монахини сорвался презрительный смешок. Она развернулась на пятках и медленно маленькими шагами вернулась в комнату, где лежал Лухс.

- Ты всерьез угрожаешь королеве? - Голос Кира стал глухим на этом вопросе.

В ответ Ора многозначно прыснула, как бы говоря всем, что они многого не понимают, и повернула голову в сторону дыры, где совсем недавно было окно, и из него виднелся дворец четвертого острова.

- Я хочу выпить. - Стижиан приподнял руку, словно школьник.

- Да, я тоже. - Согласилась его невеста. - И что-нибудь покрепче.

- А я пойду возьму лопату. - Кир снова прикусил нижнюю губу и уже уходя, добавил. - Бутылка тоже будет.

Ора и Стижиан посмотрели друг на друга, а после перевели взгляд на Лухса, чья рана на груди уже почти заросла.

- Как только он придет в себя...

- Мы идем во дворец. - наперебой произнесли оба под нервные смешки нерийца. Когда они и одновременно повернули голову к нему, он сделал ангельски невинное выражение лица, и вполне по-человечески, своим говорным тенором произнес:

- Мяу?

- Пропустите их!

- Разошлись! Живо!