Божественная дипломатия - Юлия Фирсанова

  - Не глядя! На этот счет не волнуйся! Вот уж где в замке, в отличие от других мест, меня всегда рады видеть, так это там! Как-никак, лучший и самый крупный поставщик королевского двора по части вин! Если подсчитать, почти две трети запасов Лоулендского погреба из Лиена доставлено. Да и новенькое что случись объявиться, на дегустацию кого Рик и Хранитель погребов зовут? Сумасшедшего Лиенского! Может, по их мнению, я и тронутый, но в винах разбираюсь получше Рикардо! Это он и сам признает, - вскинув голову, выдал герцог, гордившийся своим знанием вин не меньше, чем головокружительными проделками.

  Слушая спутника, Мичжель еще раз напомнил себе, что так запросто болтающий с ним молодой мужчина, на вид почти ровесник, - могущественный бог и один из самых влиятельных и богатых дворян королевства. Слава же о лиенских винах докатилась даже до такого захолустья, как Жиотоваж.

  - Так, значит, для начала в погреб, - озвучил план Элегор. - А потом можно и в Галерею Портретов и Зеркал наведаться, если будет соответствующее настроение.

  - Что это за место? - тут же, не став строить из себя всеведущего типа, полюбопытствовал молодой вар.

  - Там собраны официальные и не очень портреты членов королевской семьи Лоуленда, как покинувших инкарнацию, так и ныне здравствующих, - походя просветил гостя герцог.

  - А зеркала? - не понял закономерности Мичжель.

  - О, зеркала там тоже имеются, большие, в прекрасных оправах из серебра, камня, дерева, которые сами по себе уже целое произведение искусства, не хуже картин. Наверное, специально повесили, чтобы, впечатлившись несравненной красотой семейства Лимбера, зритель мог лицезреть отражение своего собственного сравнительного убожества и преисполняться благоговением и преклонением, - пояснил Элегор.

  Тон герцога ясно давал понять, что на него коварная сила искусства должного воздействия не оказала, и пробуждения уважения к членам королевской семьи не случилось.

  - А где располагается галерея? - спросил юноша, интересуясь только вторым пунктом назначения. Мичжель справедливо полагал, что даже в загадочном Лоуленде винный погреб, исходя из названия, находится в подвале, то есть внизу под замком, да и вел его герцог вниз по лестницам, что же касается галереи, то тут у сообразительного вара догадок не было.

  Элегор начал было говорить, но очень быстро понял, что даже ему не по зубам скрупулезно растолковать не ориентирующемуся в замке, пусть и не глупому человеку, как из погреба в левой центральной части добраться до галереи, расположенной в южном крыле второго этажа.

  - Нет, если я примусь объяснять, то ты только еще больше запутаешься, - махнул рукой бог, выбрасывая из головы приметы колера стен, плитки, описание гобеленов, картин, залов и перекрестков коридоров, о которых собирался говорить, - а Оскар скажет, что я еще одного приятеля сбил с пути. Меня и то по замку первое время Лейм чуть ли не за руку водил, пока я не освоился. Лучше уж я тебя сам провожу.

  - Интересно, - с самым что ни на есть философским видом, с каким обычно выдавал шутки и оскорбления, подумал вслух Мичжель, - а что на это скажет вар Оскар?

  Элегор только расхохотался в ответ.

  Центральная мраморная лестница сменилась широким коридором, потом еще одним, поуже, и еще. Уверенно повернув направо, герцог начал спускаться по каменной, более простой, чем первая, лестнице с коваными перилами, освещенной магическими шарами, стилизованными под естественный огонь факелов. Мичжель украдкой проверил и убедился, что огонь не дающей копоти, порожден магией. Светильники в залах и коридорах, отличающиеся поразительным разнообразием, его уже удивляли не раз, заставляя невольно восхищаться красотой и продуманностью даже отдельных мелочей королевского замка.

  Стража была и здесь, стоящие молча, застывшие, словно статуи, оживающие лишь при появлении угрозы, воины. На двух парней, шляющихся среди ночи, она, казалось, не обращала никакого внимания. Должно быть, Элегор имел право здесь находиться и не только находиться, но и даже вести кого-то с собой. И лучшее, что могла сделать стража, чтобы не быть вовлеченной в сумасшедший круговорот кипучей энергии герцога Лиенского, это просто игнорировать его перемещения и даже сам факт нахождения в конкретной точке пространства стихийного явления по имени Элегор.

  Не сказать чтобы это доводило герцога до горьких слез разочарования, ему не было дела до отношения стражи, сейчас юный бог видел цель - посещение винного погреба - и ни на что иное пристального внимания не обращал, статуи стражников можно расшевелить и позже, если захочется.

  Зато стражу в очередной раз заметил Мичжель и, не утерпев, обронил:

  - В замке серьезная охрана, много постов.

  - Конечно, серьезная, - небрежно согласился герцог, - у Нрэна и Дариса веселой охраны не бывает, а насчет много, это как посмотреть. У входов и в ключевых точках парни стоят все-таки больше для порядка, но замок большой, на него и армии не хватит, так что в основном охрану несут небольшие патрули, которые в случае обнаружения опасности могут поднять тревогу. Если интересуешься подробностями, то у Дариса спроси, он немного разговорчивее Нрэна будет, даже улыбаться умеет и голову сразу не снесет, заподозрив в шпионаже.

  - Нет, я как-нибудь без подробностей обойдусь, - поспешно возразил Мичжель, уже успевший составить о Дарисе не самое безобидное впечатление.

  Невольно парень задумался о том, что собой представляет великий воитель Нрэн, если в сравнении с ним начальник королевской стражи смотрится благостным душкой. Похоже, слухи о Боге Войны не были обычным преувеличением. Встречаться, а тем более расспрашивать о чем-либо Нрэна послу совсем не хотелось.

Глава 14. А вот и развлечения!

  Наконец, была преодолена последняя, очень длинная и довольно узкая по меркам крупномасштабного замка лестница. Ни разу не сбившись с дороги и ориентируясь с такой легкостью, словно имел в голове карту, Элегор вывел своего спутника в прохладный прямой коридор с гладким, словно отшлифованным полом, ровно идущим под уклон. Коридор находился так далеко внизу, что Мичжель почти физически ощутил давление громады замка, тяготеющего над ним, пришельцем, осмелившимся вторгнуться в священные пределы.

  'Пусть даже пределы винного погреба', - пытаясь иронизировать, отметил про себя неунывающий вар.

  Ощущение собственной ничтожности неприятно щелкнуло по нервам. Но исчезло в момент, когда герцог, сделав несколько шагов и остановившись перед громадной двустворчатой дверью из темного от времени или какого-то специальной пропитки дерева, гордо, даже с благоговением, которого не вызвало в нем упоминание о галерее Портретов и Зеркал, выпалил: