Корона из золотых костей - Дженнифер Ли Арментроут

на это гораздо меньше времени, чем раньше. Я сразу вспомнила, как стояла на коленях рядом с Кастилом, а он надевал кольцо мне на палец. Мое существо было окутано вкусом шоколада и ягод, и я чувствовала это сейчас. Уголки моих губ поднялись вверх, и я вцепилась в это ощущение, взяла пульсирующую радость и счастье и представила их как яркий свет, направленный от моих рук к девочке, окутывающий ее, как одеяло. Все это время я твердила себе, что еще не поздно, что она будет жить. «Еще не поздно. Она будет жить. Еще не поздно. Она будет жить»…

Девочка дернулась. Или это вздрогнула мать – я не поняла. Я открыла глаза, и у меня екнуло сердце. Над ребенком разливался серебристый свет, окутывая ее тело тонкой мерцающей паутиной. Я видела под ней лишь отдельные участки кожи – розовой кожи.

– Мама, – раздался из-под света тихий, слабый голосок. Затем он окреп. – Мама!

Ахнув, я убрала руки. Серебристое свечение мигнуло, как тысячи звезд, и погасло. Румяная девочка открыла глаза и потянулась к матери.

Пораженная, я откинулась назад и перевела взгляд на Кастила. Он уставился на меня, в золотистых глазах плескалось удивление.

– Я… – Он сглотнул. – Ты… богиня.

– Нет. – Я сложила руки на коленях. – Я не богиня.

По его щеке скользнул солнечный луч. Кастил подался вперед, перенеся свой вес на руку, которой уперся в землю. Потеревшись носом о мой нос, он обхватил мое лицо.

– Для меня ты богиня. – Он нежно поцеловал меня, отчего разлетелись все остатки моего здравомыслия. – И для них тоже.

Глава 23

Для них?

Я отодвинулась, глядя в глаза Кастилу. Он кивнул, и я поднялась на нетвердых ногах, оглядывая притихший сад. Я окинула взглядом изящные музыкальные подвески из хрусталя, покачивающиеся на тонких ветках; желтые и белые эхинацеи с меня ростом. Приоткрыла губы и тихо вдохнула. В саду собралось с десяток человек, не считая вольвенов. Все они опустились на одно колено и склонили головы. Я повернулась туда, где стоял Киеран.

У меня перехватило дыхание. Он тоже опустился на колено. Я таращилась на его согнутую спину, а затем подняла взгляд на целителя, который не верил, что я могу помочь, и злился, что я даю родителям напрасную надежду. Он тоже склонился, прижав одну руку к груди, а другой опираясь на землю. Люди за кованой оградой тоже больше не стояли на ногах. Они опустились на колени, приложив одну ладонь к груди, а другую – к земле.

Я повернулась к Кастилу. Он поймал мой взгляд и удерживал, перемещаясь на одно колено. Правую руку он приложил к сердцу, а левую опустил на землю.

Этот жест… Я его узнала. Примерно так меня приветствовали вольвены, когда я прибыла в Бухту Сэйона. Но я поняла, что видела такое и раньше. Так делали жрецы и жрицы в Солисе, когда входили в храмы, тем самым признавая, что находятся в присутствии богов.

«Ты богиня».

У меня бешено заколотилось сердце. Я уставилась на Кастила. Я не…

Я даже не могла заставить себя закончить эту мысль, потому что не знала, кто я. И никто не знал. Я перевела взгляд на девочку, которую по-прежнему крепко обнимала мать, а теперь и отец. Я… больше не могла исключать такую возможность, какой бы невероятной она ни казалась.

– Мама.

Голос девочки привлек мое внимание. Она обхватила шею матери, а отец обнял обеих, поцеловав в макушку сначала дочь, а затем мать.

– Мне снился сон, – сказала девочка.

– Сон? – Глаза матери были крепко зажмурены, но слезы текли по щекам.

– Там была леди, мама. – Девочка приникла к ней теснее. – Она…

Ее слова прозвучали приглушенно, но следующие она произнесла отчетливо:

– Она сказала, что… сила всегда со мной…

«Сила всегда с тобой»…

Странно знакомые слова. Мне казалось, что я их уже слышала, но никак не могла вспомнить, кто их говорил.

Кастил поднялся, и я словно в тумане следила, как он с текучей грацией идет ко мне. Если бы мне сказали, что он бог, я бы ни на секунду не усомнилась.

Он остановился передо мной, и мое мятущееся восприятие сосредоточилось на нем. Я сделала вдох, полный специй и дыма, согревший мою кровь.

– Поппи, – произнес он с жаром и провел большим пальцем по шраму на моей щеке. – Твои глаза сияют как луна.

Я заморгала.

– Все еще сияют?

Он улыбнулся, и на щеке обозначилась ямочка.

– Да.

Не представляла, что он сказал другим, но знала, что он говорил с ними со спокойной уверенностью человека, который всю жизнь был облечен властью. Я сознавала лишь то, что он вел меня мимо людей, мимо мужчины, который так паниковал, а сейчас стоял на коленях, не сводя с меня глаз, а его губы снова и снова шептали: «Спасибо».

Когда мы покидали сад, вольвены присоединились к нам. Люди на тротуаре и на улице еще не разошлись. Они поднялись на ноги и стояли как завороженные, наблюдая за Кастилом и мной – наблюдая за мной. Казалось, все они охвачены одними клокочущими, искрящимися эмоциями – восторгом и благоговением.

Вместо того, чтобы подвести меня к Сетти, Кастил посмотрел на Киерана. Он ничего не сказал, и меня опять поразило, как они общаются, зная друг друга настолько хорошо, что у них не было необходимости в словах.

Они обошлись без слов и сейчас. Лицо Киерана расплылось в улыбке.

– Мы подождем вас здесь, – сказал он.

– Спасибо, – ответил Кастил.

Он крепко взял меня за руку, молча развернул и повел с собой.

Потрясение от только что случившегося уступило место любопытству. Он провел меня по улице, похоже, не обращая внимания на шокированные взгляды, перешептывания и торопливые поклоны. Я тоже их не замечала, неспособная чувствовать ничего, кроме густого, пряного вкуса во рту и напряжения, разрастающегося внизу живота.

Кастил провел меня под песочного цвета аркой в узкий переулок, где пахло яблоками, а по краям стояли вазы с папоротником. Вверху, в открытых окнах трепетали прозрачные занавески. Он вел меня дальше. Над нами плыла негромкая мелодия. Кастил резко свернул направо и прошел под другой аркой в маленький дворик. Между зданиями тянулись деревянные балки, на которых висели корзины с цветами. Буйство цвета создавало полог, сквозь который проникали лишь пятна солнечного света. Решетки с вьющимися растениями, усыпанными множеством изящных белых цветов, отгораживали укромный уголок.

– Сад прекрасен, – сказала я, подходя к хрупкому белому цветку.

– Мне плевать на сад.

Кастил остановил меня и затащил в тенистую нишу.

Я округлила глаза, но не успела ответить, как он развернулся и прижал меня спиной к каменной стене. В тусклом свете его глаза цвета меда светились.

– Ты ведь знаешь?

Кастил положил руку мне на шею и навалился на меня. Я почувствовала на своем животе его твердость. Он провел губами по моему виску.

– Что ты там сделала?

Впитывая его насыщенный хвойный запах и его тепло, я позволила глазам закрыться.

– Я ее исцелила.

Он поцеловал мою щеку и отстранился.

– Ты знаешь, что