Начало России - Валерий Шамбаров

В 1437 г. возник вдруг спрос и на второго сына Соньки. Умер Сигизмунд. Германские князья избрали преемником его зятя Альбрехта II Габсбурга. Чешские паны не забыли, что им самим дано право определять королей. Они видели, как вольготно живется польским магнатам с несовершеннолетним Владиславом, посовещались и избрали на престол его младшего брата Казимира – мальчику в это время исполнилось 11 годиков. Однако Альбрехт не согласился с подобной трактовкой самоуправления. На Прагу двинулись немецкие рыцари. Возобновилась война с чашниками, других гуситов не осталось. Но польская знать ничуть не жаждала сражаться за чешские интересы, Габсбург одолел, Казимира пришлось увозить на родину. В целом же в гуситских войнах маленькая Чехия потеряла 1,5 млн. человек…

Неурядицы не утихали и в Литве. На великих князей ей решительно не везло. Сигизмунд, победивший Свидригайлу, оказался не лучшим вариантом. Государственная казна и его личные кубышки опустели в многолетних войнах, и государь нашел простой способ пополнять их. Хватал вельмож и купцов побогаче, отдавал палачам, а имущество конфисковывал. Конечно, такая политика не вызывала симпатий, и Сигизмунд отдавал себе отчет: его могут прикончить. Поселился в уединенном замке, где часть подвалов была занята темницами и камерами пыток, а часть – кладовыми для богатств. Он не доверял даже ближайшим слугам, завел для охраны диких зверей. На ночь выпускал гулять свою любимицу, свирепую медведицу, признающую только хозяина.

Против Сигизмунда выступили отъявленные авантюристы князья Чарторижские. Они были внуками Ольгерда, тоже могли претендовать на престол. Нашли сообщников среди слуг, ночью проникли в замок. Убили медведицу и поскреблись в дверь государя вилами, как будто скребется она. Когда Сигизмунд открыл, вилы всадили ему в живот. Литву снова разодрали усобицы. Вмешался епископ Олесницкий с поляками. Они наметили вообще расчленить Литву на три княжества, которые подчинялись бы их королю. Литовские князья и паны поднялись против.

Но у них нашлось сразу несколько кандидатов на корону, дрались и между собой. Чарторижские проиграли и бежали на Русь. Бежал и сын Свидригайлы Михаил – поляки послали вдогон агентов и отравили его. Большинство литовцев склонялось к избранию Казимира. Ему не удалось стать чешским королем, пускай будет великим князем у них. Казимир показался подходящим и для поляков – в Литве сядет править младший брат их короля, два государства останутся едиными. Его отпустили в Вильно, короновали. Но надежды польских панов не сбылись. Литовцы твердо заявили, они будут жить сами по себе, без Польши, и родство государей не играет роли.

А на противоположном конце Европы, на Пиренейском полуострове, завершились долгие войны между Португалией и Кастилией. Завершились «вничью». Кастильские короли заключили союз с мусульманской Гранадой, успешно осаживали португальцев. Но и сами не могли наступать на их горные крепости. Поразмыслив, обе стороны сочли сражения бесполезными и заключили мир. Кастильские дворяне-идальго после этого обратили копья и шпаги против недавних союзников, принялись драться с Гранадой. Португальские дворяне-фидалго были не менее воинственными. Страна у них была бедной. Горцы-пастухи становились ловкими и выносливыми солдатами, привыкли дополнять скудные доходы добычей из набегов. Теперь фидалго и их бойцы остались без заработков.

Но жители прибрежных районов издревле занимались рыболовством, были отличными мореходами. А у мусульман португальцы позаимствовали некоторые полезные новшества. Точнее, в мире они использовались давным-давно, но для европейцев были новинками: географические карты, компас, лот, астролябия. Переняли искусство строить суда-каравеллы. Они были небольшими, 50–80 т водоизмещения, но имели сложную систему парусов, позволяли путешествовать в открытом море. Таким образом, и для воинов нашлось поле приложения сил, Португалия перенацелилась на пиратство.

В 1415 г. король Жуан I направил эскадру к берегам Африки, захватил Сеуту. Португальцы приобрели первую колонию. Третий сын Жуана, Энрике Мореплаватель, не мог претендовать на трон. Но он возглавил морские операции. Они стали делом жизни принца и источником его доходов. На восток, в Средиземное море, путь португальцам был закрыт. Там хозяйничали венецианцы и генуэзцы, строго удерживали свою монополию и не пускали посторонних. Но оставалась Западная Африка. Энрике позаботился о том, чтобы тоже оградить ее от конкурентов, заранее застолбить здешние земли за португальцами.

Он создал «орден Иисуса», как бы морских крестоносцев. Целью ордена провозглашалась борьба с иноверцами и распространение христианства. Энрике обратился в Рим. Ясное дело, отстегнул немалую мзду, но папа благословил орден. Предоставил ему монопольное право на все африканские области, которыми он овладеет. Снаряжались флотилии, нападали на арабские селения. Политику Жуана I продолжил его наследник Дуарти, старший брат Энрике. В 1436 г. он предпринял вторжение в Марокко, но результат был плачевным. Арабы и туареги жестоко растрепали пришельцев, кому повезло – с трудом унесли ноги.

Однако результаты стали проявляться там, где их не ждали. Пираты высматривали менее защищенные места на побережье, а кого-то уносило штормами с освоенных трасс. Португальцы обнаружили, что сильный отпор им дают только в североафриканских арабских эмиратах. А за полосой этих государств живут разрозненные племена. Там можно высаживаться, грабить, выгодно торговать. Энрике стал организовывать экспедиции на юг, выискивать новые острова и страны. Так началась европейская экспансия…

34. Как Василий II отверг унию

Мир на Руси длился всего четыре месяца. Сидеть в Звенигороде и Дмитрове под боком у правительства, смирно заниматься хозяйством Василию Косому было не по натуре. Но и Шемяку не устраивало примирение между старшим братом и государем. В усобице кто-нибудь из них должен был погибнуть, а лучше оба. А следующим неоспоримым кандидатом на престол был сам Шемяка… В Угличе к нему перешли честолюбивые бояре, бунтовавшие еще с дядей Константином. Он смог сформировать собственный «двор» из отборных воинов. Исподтишка подталкивал брата – если начнет, то он поддержит. Главным городом в уделе их отца считался Звенигород, но покойный Юрий чаще жил в Галиче, чувствовал там себя самостоятельным. Там и войско можно было собрать. Но Галич по завещанию достался Дмитрию Красному…

Осенью 1435 г. Косой сорвался с места. По дороге разорил села ростовского епископа, явился в Галич, и жители встретили его с воодушевлением. Походы на Москву им понравились, оттуда привозили неплохую добычу. Младшего брата Косой выгнал, позвал вятскую вольницу. Для начала он вознамерился отомстить устюжанам за истребление своего отряда. Проскользнул по лесам так, как он умел – чтоб ни одна душа не догадалась. Устюг успел запереть ворота у него перед носом, но князь перекрыл все дороги и тропинки, осажденные никому не могли сообщить о нагрянувшей беде. В Москве долгое время не ведали о разыгравшейся драме, а галичане бросались в атаки, старались поджечь деревянные стены.

Устюжане понимали: если не удержатся, им придется худо. Отбивались девять недель. Но защитники погибали, в городе начался голод. А Косой известил, что он, так и быть, простит Устюг, если его пустят в город и заплатят выкуп. Положение было отчаянным, и воевода Оболенский вступил в переговоры. Князь на виду у всех целовал крест, что не причинит зла ни единому человеку. Хотя Косой был не из тех, для кого целование креста что-то значило. Войдя в Устюг, учинил дикую расправу. Первыми казнил Оболенского и представителя епископа Иева Булатова, за ними тащили на суд местных бояр, купцов, вешали, рубили на части. Ватаги рассыпались по домам, грабили, тешились с девками и молодками, убивали людей, топили в прорубях. Напоследок город сожгли.

В Москву, хоть и с запозданием, дошли тревожные донесения. Василий II разослал призывы поднимать рать. В Псков в это время приехал из Литвы князь Иван Друцкий. Он еще у Витовта славился как великолепный командир. Его вызвали в Москву, щедро пожаловали, назначили главным воеводой при государе. Среди удельных князей прибыл изгнанный из Галича Дмитрий Красный, но Шемяка темнил, замышлял собственную игру. Его двор из 500 бойцов собирался в Угличе, а князь один приехал в Москву, объяснял, что к походу не готовился, намеревается жениться. Мало того, приглашал Василия II на свадьбу. Но Софья Витовтовна заподозрила, что Шемяка сговорился с Косым, хочет сотворить пакость. Великий князь на всякий случай арестовал его. Каких-либо доказательств его вины не было, поэтому в железа не ковали, в тюрьму не сажали. Просто отвезли в Коломну, чтобы был под надзором.

Но двор Шемяки оказался готов явно не к свадьбе, а к боевым действиям. Едва услышали, что князя взяли под стражу, его воевода Акинф Волынский скомандовал «по коням», отряд покинул Углич и ускакал к Косому. И все-таки буйный мятежник был никудышным военачальником. Он действовал по одному и тому же плану, очередной раз занял Кострому, двинулся к Москве прежними дорогами. А государь и Друцкий вывели армию и перекрыли ему путь под Ростовом. Исход сражения обещал быть однозначным. В запасе у Косого нашлось единственное средство – вероломство. Попросил монахов соседнего монастыря быть посредниками, предлагал перемирие.