Начало России - Валерий Шамбаров

А пока армия без толку околачивалась возле Галича, Юрий совершил умелый маневр – выбрался на подступы к Костроме. Угрожал отрезать государю обратную дорогу, запереть в лесах. Василий II предпочел снять осаду, возвратиться в столицу. Галичский князь вернулся домой и застал печальные картины. Пепелища еще дымились, крестьян увели, скотину угнали. Он разъярился. После победы отказывался продолжать войну, а после разорения не желал завершать ее. Войско у него было в сборе, взялись за оружие все галичане, позвали вятчан. Отправились мстить сразу же, без промедления. А Василий только что распустил армию, у него в распоряжении почти никого не было. Лихорадочно скликал ратников обратно, но они устали, не спешили расставаться с теплыми семейными очагами. К государю стекались жиденькие отряды, из князей прибыл один Иван Можайский.

Василий II понадеялся, что Юрий тоже ведет небольшую рать, вознамерился просто пограбить, расквитаться с москвичами. Двинулся с теми силами, которые удалось наскрести. Противников он встретил 20 марта 1434 г. у села Никола-на-горе под Ростовом. Смело построил подчиненных и сам полетел с ними в атаку. Но пылкость и храбрость не заменили ему воинского мастерства. Галичан и вятчан оказалось значительно больше, а Юрий грамотно руководил ими. Нацелил конные дружины Шемяки и Косого по флангам, они с двух сторон проломили и обошли великокняжескую рать, перерезали обратную дорогу на Москву. Пошла рубка окруженных. Василий II даже не смог отступить, вместе с Иваном Можайским ускакал, куда удалось вырваться – по дороге на запад. Путь на Москву остался открытым.

Юрий вынес для себя серьезные уроки из прошлогоднего опыта. Он не торопился бросать распаленное воинство к столице. Шел Великий Пост, и князь остановился в Троице-Сергиевом монастыре, молился у гроба св. Сергия – преподобный был его крестным отцом. К Москве подступил на Страстной неделе и объявил: на Пасху и на Светлой неделе он воевать не будет, люди могут праздновать спокойно. Москвичей порадовало и умилило такое благочестие. А в «перемирные» дни завязались переговоры. Князь заверил городских делегатов, что прежние безобразия не повторятся. Боярам, которым было поручено оборонять столицу, пообещал сохранить их посты и вотчины. Больше препятствий не нашлось. В среду Светлой недели Москва открыла ворота. Жену и мать Василия II, по сути, сдали. Обо всем договорились без них, и галичане, войдя в Кремль, арестовали их. Выслали Марию и Софью в Звенигород, а Юрий созвал бояр, духовенство и торжественно взошел на великое княжение.

Между тем, Василий и Иван Можайский с горсткой спутников увязали в весенней грязище. Иван помялся-помялся и сообщил, что хочет отделиться, поехал в Тверь. Василию там было делать нечего – один раз князь Борис уже показал ему от ворот поворот. Покатил в Новгород. Но он совсем запустил новгородские дела, не представлял, что там творится. А «золотые пояса» воодушевились смутами. Сочли – настало время укреплять мосты с Литвой. Для великого князя стало неприятным сюрпризом, что в городе уже находится приглашенный ими князь Юрий Лугвеньевич. Хотя и для Юрия Лугвеньевича приезд Василия II стал полной неожиданностью. Оба не стали выяснять отношений, деликатно избегали встреч.

Новгородцы изображали беспристрастность. Показывали, что готовы дружить со всеми. Василию не отказали, приняли. Он поселился на Городище, где всегда останавливались великие князья и их наместники, немножко отдохнул, воспрянул духом. Отписал в Тверь, товарищу по несчастью Ивану Можайскому, звал к себе. Но Иван уже изменил, снесся с Юрием, признал великим князем, а взамен ему возвратили удел. Да и Василий пробыл в Новгороде меньше месяца. Два князя в одном городе – это было многовато. «Золотые пояса» внешне обращались с государем почтительно, но исподтишка подбили буянов, в один прекрасный день к Городищу нахлынула вооруженная толпа, потребовала убираться подобру-поздорову.

Делать было нечего. Пришлось снова седлать коней. Василий решил все-таки попытать счастья в Твери, но там ничего не изменилось. Князь Борис накормил-напоил странника и указал, чтобы не задерживался в его княжестве. В общем, гнали отовсюду. Василий решился ехать по последней оставшейся у него дороге, в Орду. Шансов на победу это не сулило, Улу-Мухаммед увяз в драках с родственниками, у изгнанника не было денег на подарки, суды и хлопоты. Но в Орде можно было как-то пристроиться, оттуда не выставят вон. Вчерашний великий князь поплыл по Волге, как нищий бродяга. Договаривался с купцами, добрался на попутной ладье до Костромы. Там пересел на другую, до Нижнего Новгорода.

А Юрий III, утвердившись на престоле, наметил прекратить разброд на Руси, приструнить своевольство знати. Сейчас-то он старался для себя. Созвал съезд удельных князей, связал их новыми договорами, требуя безоговорочного послушания. Сбежавшего Василия искали повсюду. Он скрывал свое имя и звание, тем не менее, в Нижнем его выследили. Донесли в Москву – свергнутый великий князь появился, распрашивает на базаре и пристанях, кто бы довез его до Сарая. Юрий мгновенно выслал Шемяку и Дмитрия Красного с дружинами.

Сам Юрий плохо себя чувствовал. Ему было 59 лет, и здоровье богатыря стало далеко не богатырским. Сказывались треволнения, нагрузки, а особенно застолья. После коронации и на княжеском съезде пировали слишком много, и князь слег. Оставил при себе старшего сына Василия Косого распоряжаться делами. Но и младшие должны были справиться. Верные нижегородцы под разными предлогами придерживали Василия II, чтобы не отчалил раньше времени, а Шемяка с Красным понеслись быстрее ветра. Доскакали до Владимира, оттуда до Нижнего было рукой подать, три дня ходу…

Но в мире действуют и иные силы. Гораздо более могущественные, чем князья и дружины, гораздо более быстрые, чем самые резвые кони. Братьев вдруг догнала весть, что 5 июня их отец скончался. Но тот же самый гонец на запаленной лошади доставил вторую новость. Косой сообщал, что отныне он стал великим князем, и Шемяка с Красным обязаны повиноваться ему. Раздуло его от гордости, не утерпел. Неуместная поспешность весьма дорого обошлась ему. На самом-то деле сыновья Юрия ненавидели друг друга. Держались вместе, поскольку было нужно, да отец сглаживал ссоры.

Сейчас вражда прорвалась. Дмитрий Красный был глубоко возмущен вторым посланием. В семье горе, а брат величается, даже не сумел скрыть собственную радость! А для Шемяки Косой всегда был соперником. Если подчиниться ему, придется распрощаться с собственными честолюбивыми замыслами. Брат молод, может править долго, обзаведется детишками, а они так и останутся удельными княжатами. Но… отец обосновывал права на престол старым законом о наследовании. А по старому закону вслед за Юрием шел Василий II! Вырисовывалась любопытная комбинация – разделаться с Косым в союзе с Василием, а потом и его можно будет скинуть. Шемяка не считал его серьезным противником, уже два раза прогоняли…

Простодушному Дмитрию Красному Шемяка внушил, будто разделяет справедливое негодование, еще и подогрел его настроения. Подсказал, что лучше вернуть к власти прежнего великого князя. Это будет законно, подчиниться ему не зазорно. Русь замирится, да и Василий отблагодарит нежданных помощников. Вместе отписали Косому: «Аще не захотел Бог, да княжит отец наш, а тебя мы сами не хотим!» В Нижний Новгород вместо воинов поскакали гонцы братьев, предлагали изгнаннику дружбу и престол. Это было чудом. Невероятным, не поддающимся человеческому разумению! Ошеломленный Василий слушал явившихся к нему посланцев и не верил своим ушам. Его, беглеца, которого вот-вот должны были схватить, снова звали во главу государства! Звали вчерашние враги!

Договорились быстро. Шемяка и Красный получили существенные прибавки к уделам, первому великий князь пожаловал Углич и Ржев, второму Бежецк. Они признали Василия «старшим братом», обязались служить ему и тут же исполнили эту клятву. Вокруг дружин, которые скакали ловить государя, принялись формировать для него войско. Косой просидел в кремлевском дворце всего месяц. Дошли сведения, что братья выступили из Владимира к Москве, благоразумные бояре начали переезжать к ним, и узурпатор тоже подался прочь. Удрал он по-воровски, утащил не только великокняжескую, но и городскую казну, а в заложницы прихватил тещу Василия II боярыню Голтяеву.

Талантами отца Косой не обладал, о принципах не задумывался, зато в буйстве мог переплюнуть любого. Пошел со слугами и обозами куролесить по всей Руси. Изменившему Шемяке достался Ржев? Старший брат налетел и погромил город. Пробовал связаться с литовцами, но Свидригайле по уши хватало своих забот. Косой отправился в Тверь, в Новгород. Они опять изобразили нейтралитет. Но их нейтралитет оказался куда более благожелательным, чем к Василию. Очередного гостя не выставляли взашей, толп на него не натравливали, позволяли ему набирать желающих. По осени его банды двинулись северными дорогами на Бежецк и Вологду. Опустошали волости великого князя и его сторонников, зазывали с собой охотников пограбить.