Пляска богов - Нора Робертс

Заметив, что Блэр шевелится, Ларкин сжал ее чуть сильнее, чтобы она почувствовала себя в безопасности. Потом повернул голову и посмотрел на девушку, но ее глаза уже снова закрылись.

Такая бледная. И такая хрупкая. А он оставил ее одну.

Эта картина будет всю жизнь стоять у него перед глазами: окровавленная Блэр с веткой дерева против трех вампиров, которые окружили ее, словно стервятники.

Опоздай он на несколько секунд, и Блэр была бы уже мертва. Потому что он оставил ее. Заботился о безопасности других, а потом еще и задержался, чтобы маленькая девочка могла погладить его крылья.

Его не было рядом с Блэр, когда наступила тьма.

Страх буквально пожирал его. Он мчался быстрее ветра, остановил трех демонов, которые подкрадывались к ней, но все равно опоздал и не смог защитить ее.

Даже когда на горизонте показался замок, страх не отступил. Ларкин видел, как во двор выскочила Мойра, потом Хойт, Гленна, отец и остальные. Но не чувствовал ничего, кроме страха.

Едва коснувшись земли, он снова превратился в человека и бережно подхватил Блэр на руки.

— Она ранена. Ранена.

— Неси ее в дом, скорее. — Догнав его, Гленна прижала пальцы к шее Блэр, нащупывая пульс. — Наверх, в ее комнату. Я подготовлю все необходимое. Мойра, останься с ней — сделаешь все, что можешь. Я быстро.

— Плохо? — Киан бросился вверх по лестнице вслед за Гленной.

— Не знаю, пульс слабый, нитевидный. Лицо… разбито.

— Укусы?

— Не видела. — Гленна распахнула дверь своей комнаты, схватила сумку с лекарствами и бросилась назад.

Ларкин положил Блэр на кровать и наблюдал, как Мойра прижимает ладони к лицу, плечам и сердцу девушки.

— Сколько она пробыла без сознания? — с порога спросила Гленна.

— Я… не знаю. Она лишилась чувств, — выдавил из себя Ларкин. — Надо было… Ее плечо, оно было вывихнуто. Надо было… Она лишилась чувств, когда я вправил его. Кажется, один раз очнулась на обратном пути, но я не уверен. Такая тьма. Меня не было рядом, когда опустились сумерки и вампиры напали на нее. Она была одна.

— Но ты принес ее. Мойра, помоги снять с нее плащ и остальную одежду. Я должна осмотреть ее раны.

Киан стянул ботинки с ног Блэр.

— Мужчины должны уйти, — сказала Мойра.

— Она не первая, кого я вижу без одежды, и не думаю, что ее это беспокоило бы. Сколько их было? — спросил Киан, повернувшись к Ларкину.

— Блэр сказала, десять. Десять и еще француженка. Когда я вернулся, осталось только трое.

— Да, они дорого поплатились. — Киан осторожно потянул брюки Блэр вниз.

Гленна приглушенно вскрикнула, увидев раны и синяки на теле девушки.

— Ребра. — Она старалась быть краткой. — Возможно, почка. Кровоподтеки. С плечом тоже плохо. Рана на бедре поверхностная. Боже, колено! Но хотя бы нет перелома. Ничего не сломано.

— Блэр… — Ларкин взял безвольно повисшую руку девушки. — Она жаловалась, что у нее двоится в глазах. Говорила, сотрясение.

— Может, уйдешь? — Голос Гленны звучал мягко. — Мы с Мойрой сами позаботимся о ней.

— Нет, даже не проси. Я ее больше не оставлю. Ей больно. Очень больно. Дай ей что-нибудь, чтобы снять боль.

— Обязательно. Обещаю, я сделаю все, что смогу. Разожги огонь. Ей нужно тепло.

Блэр слышала голоса. Она могла различить их, понимала отдельные слова, но ей хватало одних звуков, чтобы догадаться — она жива.

Боль тоже разговаривала с ней, рассказывала, как ей здорово досталось.

Потом появились запахи. Торф, Гленна и что-то цветочное. Но когда Блэр попыталась открыть глаза, ничего не вышло. Ее охватывала паника, проникая в тело крошечными капельками ядовитой кислоты.

Неужели кома? Она не хочет впадать в кому, из которой можно и не выкарабкаться. Лучше умереть, чем оказаться запертой в темноте — слышать, чувствовать, но не видеть и не говорить.

Потом что-то заскользило по ее телу, словно шелк. Нежное прикосновение к коже, проникавшее все глубже и глубже — туда, к крепко стиснутым кулакам боли.

Шелк стал горячим, он обжигал. О боже. Но это пламя заставило кулаки разжаться, и боль растеклась по телу и рассыпалась на тысячи зазубренных осколков. Глаза раскрылись навстречу ослепительному свету, от которого по телу пробежала дрожь.

— Сукин сын! — Ей казалось, что она кричит, но с губ слетел лишь едва слышный хрип.

Блэр набрала в легкие воздух, чтобы снова выругаться, но острая боль ушла, уступив место тупой, равномерной пульсации.

— Больно, я знаю. Выздоравливать больно. Ты можешь посмотреть на меня? Нет, ты лежи, но посмотри на меня.

Блэр заставила себя снова открыть глаза. В поле зрения появилась Гленна — ее лицо было совсем близко. Она осторожно приподняла голову Блэр.

— Выпей немного. Совсем чуть-чуть. Больше я тебе дать не могу из-за травмы головы. Но и это поможет.

Блэр глотнула, поморщилась.

— На вкус как жидкая древесная кора.

— Почти угадала. Знаешь, где ты?

— Я вернулась.

— Как тебя зовут?

— Блэр Мерфи. Назвать звание и личный номер?

Гленна улыбнулась.

— Сколько пальцев?

— Два с половиной. — Перед глазами еще плыл туман. — Она жадно смотрела вокруг. Комната полна народу — вся команда здесь. — Привет. Дороти, Страшила и Железный Дровосек.[24] — Блэр поняла, что сжимает руку Ларкина — наверное, с такой силой, что трещат кости. Она расслабила пальцы и попыталась улыбнуться. — Спасибо, что спас мне жизнь.

— Ерунда. Большую часть работы ты сделала сама.

— Я была готова. — Она снова закрыла глаза. — На ногах не держалась.

— Я не должен был оставлять тебя одну.

— Перестань. — Блэр с удовольствием подкрепила бы свои слова шлепком, будь у нее силы. — Это глупо и бесполезно.

— Почему? — спросил Киан. — Почему вы разделились?

Пока Ларкин рассказывал ему о раненом крестьянине, Блэр снова закрыла глаза. Она слышала, как шепчутся Гленна с Мойрой. Голос Гленны похож на шелк — манящий и гладкий. А у Мойры — на бархат, мягкий и теплый.

Странные мысли приходят ей в голову. Но хорошо, что приходят.

Под действием магии боль то усиливалась, то отступала, расцветала и умирала. Блэр начала улавливать этот ритм, а затем поняла еще кое-что.

— Я голая? — Она хотела приподняться на локте, по крайней мере попыталась, но Гленна уложила ее. — Я голая. О боже.

— Ты укрыта простыней. Пришлось тебя раздеть, чтобы осмотреть раны, — сказала Гленна. — Ты вся в синяках и царапинах, так что на твоем месте я бы пока забыла о стыдливости.

— Мое лицо. — Блэр принялась ощупывать себя. — Как оно?

— Стыдливость и тщеславие, — заметила Гленна. — Хорошие признаки. В данный момент ты вряд ли выйдешь в финал конкурса «Мисс охотница на вампиров», но, на мой взгляд, выглядишь просто отлично.