Солнечный ожог - Сабин Дюран

Сейчас я живу с Робом в его квартире в Далстоне. У нас вполне себе семейная жизнь, даже ребенок имеется – нашей дочке Джейни почти три месяца. Она была зачата в «Домен», и, если честно, это была беременность по расчету, способ привязать его к себе. Но теперь, когда она появилась на свет, все это не имеет значения. Мы не женаты – ни один из нас не готов в полной мере взвалить на себя подобные обязательства, – но куда денется Роб? Да и я никуда не собираюсь. У меня есть ребенок, моя собственная семья – что ж, похоже, я получила то, о чем всегда мечтала.

Квартирка у нас маловата, и Молли уговаривает нас переехать на юг. Она говорит, что в Мордене за эти деньги можно найти жилье попросторнее. И до «Икеи» всего минут десять. Она сама сейчас беременна, и я стараюсь видеться с ней как можно чаще. Я стремлюсь наладить с ней отношения, но это долгий процесс. Я вернула украденные деньги и храню одежду Джейни для ее ребенка, но также я знаю, что не нравлюсь Стивену. Он хочет, чтобы Молли «подвела черту» под своим прошлым, то есть не думала о нем. Но дело в том, что я – ее прошлое, и это все усложняет. Она всегда добра ко мне, хотя многое держит в себе – наверное, так ей проще со всем справиться. Как бы то ни было, переезжать мы не планируем. Я хочу, чтобы у Джейни было максимально спокойное детство. Я знаю, что она совсем малышка, но они ведь все понимают, правда?

Книга Роба была издана и имела приличный успех, пусть и не попала в списки бестселлеров. Он многое почерпнул для нее из моей истории, прежде всего наши первые годы с Шоном, перенеся их в Германию семидесятых, чтобы меня не сразу можно было вычислить. Он хотел представить меня публике ради рекламы – как человека, вдохновившего его на этот сюжет, – но я отказалась наотрез. Мне и так неловко перед Филом и Ребеккой. Кстати, она снова работает в издательском бизнесе и занимает высокий пост, хоть и в другой компании. В представлении семейства Отти Лулу – моя подруга, убедившая меня занять ее место, а я не имела ни малейшего представления о ее планах. Они пытаются как-то сгладить то, что не вписывается в эту версию, – например, странную историю с ваучерами на проживание в отеле для Клер. Робу известно обо всем, кроме подробностей моей последней подставы для Шона, и он говорит, что я была в абьюзивных отношениях, поэтому я тоже жертва. Хотя он сам не прочь меня немного поэксплуатировать. Он донимает меня просьбами разрешить ему использовать историю Лулу для второй части своего романа. Пока я держусь, но не знаю, сколько еще смогу выдержать. Ему сложно сопротивляться. Я часто думаю о том, что Шон называл идеальным мошенничеством на доверии: выяснить, чего хочет человек, и дать ему это. Забавно, что ты точно так же себя ведешь, когда тебе кто-то небезразличен. Любовь – величайшее мошенничество на доверии.

Так странно жить правильной жизнью. Сложно расслабиться. Иногда мне не хватает прошлого. Сегодня я ходила в библиотеку. Яркий солнечный свет заливал помещение, слепя глаза библиотекарю. У меня на руках была Джейни, она мило гулила, привлекая всеобщее внимание. Я везде хожу с большой сумкой – собиралась сказать, что это дело привычки, но любой молодой мамочке просто необходима большая сумка, – и я нагло сунула нужные книги в наружный карман. Никто этого не заметил, ведь все были очарованы Джейни, а ребенок – идеальный отвлекающий маневр. Но опять же, я всегда говорила, что люди меня попросту не замечают.

Когда я ждала автобуса на остановке, у меня зазвонил телефон. Номер был мне незнаком. Женщина с северо-восточным выговором справлялась, как у меня дела после недавнего несчастного случая. Потом я проверила почту. Управление по налогам и сборам было готово немедленно предоставить мне налоговый вычет, если я перейду по ссылке. Они повсюду – мы повсюду, хотя вы это и без меня знаете. Порой я представляю себе подростков в колл-центре в Южной Корее, сидящих перед компьютерами, на экранах которых отображается мешанина из цифр и данных. А иногда задаюсь вопросом, нет ли здесь чего-то более личного. Думаю о женщине с северо-восточным выговором: был ли он настоящим или фальшивым? Откуда она пыталась меня окучить – из своей кухни в Нью-Касле или из подвала во Владивостоке? Работает ли она за проценты, или кто-то стоит у нее за спиной, угрожая ножом?

Я больше никогда не буду ни от кого зависеть – таково мое решение. Я люблю Роба. Правда. Но у меня всегда будет запасной аэродром. Я арендовала небольшой магазинчик рядом с цветочным рынком на Колумбия-роуд. Я продаю всякое барахло – комнатные растения, марокканскую керамику, старинные французские горшки – по сильно завышенным ценам. Вот это надувательство, скажу я вам!

Но на это не проживешь, так что у меня есть периодические «подработки». Когда мы вернулись из Франции, я написала Лиаму Мерчанту – учителю, который забавлялся с Мартой, – угрожая разоблачением. Короче говоря, в итоге он оставил несколько сотен фунтов наличными в бумажном пакете в назначенном месте. Идиот. Я продолжаю время от времени писать ему письма – пусть знает, что я за ним наблюдаю. Так он хотя бы перестанет лапать школьниц. Еще я приглядываю за Лайлой и Роландом. Он защищает интересы истца в деле о мошенничестве в особо крупных размерах – ставки растут. Когда-нибудь, возможно, я с ним свяжусь. Это может пригодиться, если мне вдруг понадобится найти много денег за короткий срок. Что не исключено.

По последним сведениям, Лулу живет в Нью-Йорке, в квартире в Верхнем Ист-Сайде, и пишет книгу – рецепты вперемешку с мемуарами. Она стала довольно влиятельным блогером. Роба слегка покорежило, когда он узнал о ее сделке со следствием. Но я не держу на нее зла. То, как она обвела Шона вокруг пальца и сыграла на моих предрассудках, достойно уважения. Возможно, при других обстоятельствах мы могли бы подружиться.

Шон до сих пор сидит в марсельской тюрьме и даже в заключении проворачивает делишки с наличкой, дурью и мобильниками. Несколько заключенных выложили на Фейсбук свои селфи – позлить начальство, – и, несмотря на черную повязку на глазах, я узнала его. Сдается мне, он неплохо проводит время. Криминальный авторитет, руководящий шестерками. На сегодняшний день я в безопасности.