Непонятные - Тулепберген Каипбергенов

Ерназар считал, что хан допустил ошибку, порешив отправить Ерназара-младшего с посольством в Хиву; по его мнению, Ерназар-младший был бы незаменим для миссии в России; умный, красноречивый, осторожный, хитрый, да и молодой, полный сил. С другой стороны, и Зарлыка понять можно: Хива очень опасный, самый опасный сосед!.. Ерназар мечтал отправиться в русскую столицу сам. Сам! И попроси он об этом, его, возможно, и поддержали бы! Но с какой целью поддержали бы — вот в чем вопрос… Не для того ли, чтобы без него начать тут же междоусобицы, раздоры, борьбу…

— Что слышно о войне между русскими и турками? — полюбопытствовал Маулен-желтый.

— Ничего пока! Ясно одно: русские победят! — ответил Алакоз. — К тому времени, когда наше прошение, скрепленное подписью хана, дойдет до русского царя, они победят! Государь примет нас, возьмет под свое покровительство! Пришлет войско нам в поддержку!

— Наш великий хан! — встрепенулся Генжемурат. — А может быть, учитывая силу и могущество русского царя, вам самому к нему отправиться?

…Ерназару слова Генжемурата пришлись по душе, он собрался было сказать об этом, но передумал: Зарлык сам все взвесит, в том числе и настроение биев, сам поступит правильно.

Зарлык задумался; одна мысль, одно решение сменяли, прогоняли другие. Все, кроме одной: «Оставь я трон на время, никогда больше мне на него не подняться!..»

— Справедливейшие отцы народа! Вы были свидетелями — я долго размышлял. Вспоминал прошлое, о нем нельзя забывать… Никогда в прошлом хан не брал на себя миссию посла. Никогда! Посол говорит от имени хана — его устами, его словами!.. К тому же наш предок Маман-бий, кстати, он ведь не был ханом, уехал из страны, покинул ее надолго, и на каракалпаков напал, разграбил их Абулхаир-хан. Страна не должна ни на день оставаться без своего главы. В нашей «Клятве» говорится еще, что силой, охраняющей страну, является войско каракалпакских соколов. Хивинцы потеряли из-за нас почти половину своей территории, они не смирятся с этим, не будут сидеть сложа руки. Нельзя поэтому посылать в Россию и Ерназара — нашего главного военачальника.

— Надо послать человека, знающего русский язык, — предложил Мадреим. — Иначе царь не поймет его…

— Нашел о чем тужить! В великом государстве все продумано — и большое, и малое! — хмыкнул Генжему-рат. — С какого бы уголка земли ни пожаловали к царю послы, он всех их принимает, со всеми калякает. У него для этого толмачей целая сотня!

— Если так, могу я поехать! — вызвался Мадреим. Игнорируя бийские перешептывания и перемигивания, он вперил взгляд в Зарлык-хана.

— Ваша просьба, Мадреим, удовлетворяется! — обрадовался Зарлык-хан.

Ерназар почувствовал: Мадреим сделал предложение от чистого сердца. Этот не подведет.

Маулен-желтый не усидел на месте: такой же простой смертный, как он сам, едет посланцем к наивеличайшему владыке в мире, едет с благословения хана, а он, Маулен, опять в стороне, опять ни с чем!

— Великий Зарлык-хан, Ерназар-ага, разрешите мне поехать вместе с Мадреимом! — Зарлык-хан слегка улыбнулся, Ерназан насупился. — Великий главный полководец Ерназар, с возрастом человек мудреет, становится умнее, опыта набирается! Чем дольше он живет, тем яснее понимает, в чем они, настоящие ценности жизни, тем дороже ему его родина! Вы это лучше меня знаете!.. Ради счастья и славы своего народа я готов отправиться хоть на край земли, хоть за тридевять земель! Если же я изменю или причиню вред своей родине и народу, — Маулен всхлипнул, — то это… это для меня будет все равно что… матери изменить!.. Предать…

— По-моему, Маке не просто высокие слова произносит, а дает нам клятву! — Ерназара-младшего растрогал порыв Маулена.

— Признайся, ты лгал нам когда-нибудь? Изворачивался, хитрил, был с нами неискренен? — строго обратился к Маулену Алакоз.

— Было такое, было! Я тогда как считал? Если правду не приправить слегка ложью, то цена правды падает! — сознался Маулен.

— Молодец, что сейчас выложил правду! Не приправил ее щепоткой лжи! Хвалю!.. — Теперь и Ерназар улыбнулся. — Я видел, ты смело сражался с врагом!.. Если в Оренбурге или еще где вам повстречаются Тенел и Каллибек, возьмите их с собой в Петербург. Они пригодятся вам, они прошли русскую науку, да и русский язык небось для них теперь как родной…

— Обязательно, Ерназар-ага!

— Справедливейшие старейшины страны! Должности и чины, еще не занятые в нашем ханстве, мы распределим после того, как из разных стран вернутся наши послы, — объявил Зарлык-хан. — Теперь же наша задача — составить для них грамоты, письма и прошения.

— Верно! Правильно! — закивали Ерназар и остальные бии.

В это время хану доложили, что прибыл Аннамурат и просит тотчас же его принять. Биям показалось странным, что Аннамурат, не дождавшись специального приглашения, неожиданно явился сам. Все почитали его за верного друга ханства, уж не плохие ли вести заставили его поспешить?.. Нет, оказалось — добрые…

— Великий каракалпакский хан! Мы наслышаны о славных делах и свершениях, которыми вы намерены начать свое правление! Стоустая молва о них разносится по степным просторам! — Аннамурат кашлянул, повысил голос. — Мои соплеменники послали меня к вам с просьбой. Отберите у Хивы Куня-Ургенч и присоедините к своему ханству! Мы же будем вам покорными слугами и верными друзьями, будем делить с вами и сладость, и горечь жизни! Вместе с вами мы оказались бы под крылом России, осуществилась бы вековая мечта туркмен.

Просьба эта была столь неожиданна и необычна, что бии не знали, как на нее реагировать, и лишь взирали друг на друга.

— Хорошо, Аннамуратджан, твое прошение принимается! — вымолвил Зарлык-хан в тишине, вымолвил серьезно, прочувствовав ответственность момента. — В помощь вам выделяю Ерназара.

— Чтобы помочь другу, каждый каракалпак готов пожертвовать своей головой! — присовокупил Ерназар.

— Разрешите мне отправиться обратно в Куня-Ургенч! Пока подоспеют ваши соколы, я своих джигитов подготовлю!

— Действуй, Аннамурат! Люди не верят пустым обещаниям! Боевые сабли и копья лучше любых красивых слов и обещаний! Ерназар, пошлешь к туркменам пятьдесят соколов! — Зарлык-хан не скрывал радости от подобного оборота дел. — Хорошо бы в помощь соплеменникам Аннамурата захватить с собой еще и Аб-дурахмана с его джигитами.

— У нас с ним на этот счет есть договоренность! — откликнулся Аннамурат. — Они отправятся вместе с нами, если вы, конечно, разрешите!

— Разрешаю! А как насчет Азберген-бия? Как он?..

— С ним необходимо посоветоваться, — отозвался Алакоз.

…Зарлык-хан и его приближенные принялись наконец составлять письма и грамоты в чужеземные страны. Однако вскоре занятие это было прервано появлением Азберген-бия.

— Проходите, будьте почетным гостем! — пригласил его хан.

— Мы не согласны с вами! Недовольны! Протестуем! — запальчиво крикнул Азберген-бий с порога.

— Для каракалпаков нет большей неприятности, чем недовольство гостя! — произнес Зарлык. — Чем оно вызвано?

— Вы собираетесь просить у русских покровительство, так? — Не заставил Азберген-бий томиться неизвестностью хозяев.

— Да, истинно так! Собираемся! И никогда этого не скрывали!

— Если так, мы уходим! Те, кто набивается в друзья к русским господам, для нас враги! — резко и зло бросил Азбер еч- ий. Он повернулся ко всем спиной, собираясь удалиться.

Зарлык заметил, что его соратники разгневаны. Он поднял вверх правую руку и рубанул ею воздух так, словно держал саблю.

— Мнимые друзья нам не нужны! Пусть Азберген уходит! Кто не понимает и не разделяет наши цели, не друзья нам! Пусть их у нас будет меньше, зато истинных, на которых можно положиться! И все, с этим покончено! — Зарлык пытался успокоить не только биев и военачальников, но и самого себя. — Итак, за дела! Между государствами официальные отношения скрепляются не только письмами, бумагами, документами, но и взаимными подношениями, подарками. У наших послов не только подарков — денег на дорогу нет! Как нам быть?

Наш великий хан! Я уже собрал налог для хивинского хана, я готов сдать его в вашу казну! — предложил Ерназар-младший. — Спасибо!

Ерназар назвал поименно десять биев и распорядился, чтобы они срочно ехали в свои аулы собирать средства на нужды посольств…

Слуга поставил в середине шатра астахту, на нее положил бумаги, гусиные перья и чернила. Взбудораженные новизной, необычайностью того, что им предстояло сделать, что было уже сделано, каракалпакские бии и военачальники придвинулись поближе к астахте. Должны были родиться слова обращения к России, к соседним ханствам…

16

Захватив престол, Сеидмухамед незамедлительно созвал большой совет. Он вызвал на него сановников, советников, придворных, высшее духовенство, мехре-мов…