Любовь тебя найдет - Джанет Гоувер

Подняв шляпу, Питер стряхнул с нее пыль и водрузил обратно на голову. Вообще ему следовало бы уделять побольше внимания своему коню. Потому что сейчас, в начале сезона, у верховых лошадей еще достаточно сил и дури в голове. К тому же их пугает вертолет, разыскивающий отдельные группы скота. Также как мотоциклы и прочая техника, к которой они питают врожденную неприязнь. В общем, если бы он больше думал о работе, сейчас ему не пришлось бы потирать отбитую задницу, которая от предстоящей тряски в седле разболится еще сильнее.

— Слушай, хозяин, — обратился к нему продолжающий улыбаться пилот. — Я собираюсь отправиться обратно на ферму. Мне нужно отладить гидравлику.

— Раз надо, значит, надо. — Когда дело касалось исправности и безопасной работы вертолета, слово пилота было законом. Питер сам был пилотом и потому понимал это как никто другой.

— Назад я вернусь, наверное, еще засветло. Не желаешь прокатиться со мной?

Ему, конечно же, очень хотелось заглянуть домой. Чтобы увидеть Донну, поговорить с ней, кое-что обсудить. Но, подумав, Питер осознал, что это вряд ли получится. Он сможет провести дома не больше часа, прежде чем снова отправится в лагерь. Рядом с ним постоянно будут вертеться дети, а кроме того, обязательно найдутся какие-нибудь неотложные хозяйственные дела. Так что навещать ферму не стоило.

— Да нет, лети один, — ответил Питер. — Мне еще нужно серьезно побеседовать со своим конем.

Засмеявшийся пилот отошел, и к тому времени, когда Питер вновь взял под уздцы взбунтовавшееся животное, лопасти вертолета начали вращение. Уже ставя ногу в стремя, Питер решил, что завтра он самостоятельно съездит домой. Увидит Донну и скажет ей. В общем, нужные слова наверняка найдутся.

Около часа спустя, обливаясь потом, он гнал через кусты молодую телку, когда заметил одного из гуртовщиков, мчащегося к нему во весь опор. Натянув поводья, Питер остановился.

— Только что на связь выходил Джим, — сообщил подскакавший гуртовщик. — Вокруг фермы полыхает огонь.

Едва парень произнес эти слова, как Питер тотчас же развернул коня и помчался в сторону их временного пристанища, постоянно пришпоривая и без того измотанное животное. Вскоре он влетел в лагерь и почти на ходу соскочил с седла.

— Что там? — спросил он у столпившихся гуртовщиков.

— Джим на связи, — отозвался один из них, протягивая ему походную рацию.

— Джим, это Питер, — заговорил он, поднеся устройство ко рту. — Что у вас случилось?

Рация затрещала. Они находились на границе диапазона досягаемости, и потому слова пилота разобрать было трудно.

— Джим, повтори! — чуть ли не крикнул Питер в микрофон.

— …этой ночью… гроза… — Голос пилота был едва слышен. — …буш горит… у дома… скорее сюда…

Питер в ужасе взирал на рацию. Пожар?

— А как дети? Донна? Они в порядке? — Он мысленно ругал себя за то, что оставил их одних.

— …в порядке… но нам нужно… остановить огонь… давайте все сюда… быстрее.

Питер повернулся к гуртовщикам, но те и так уже зашевелились. В считанные секунды лошади были отвязаны от пикапов, и вся бригада расселась по кузовам. Чтобы доехать до фермы, им потребуется не меньше часа.

— Джим, ты можешь подлететь, чтобы захватить меня? — Вертолет, конечно, будет побыстрее машины.

— …нужен здесь… как-нибудь сам…

Не говоря больше ни слова, Питер бросился к мотоциклу, завел его и с ревом сорвался с места, зная, что гуртовщики последуют за ним на самой большой скорости, какую только смогут выжать. Дожидаться их он не мог. Потому что ему как можно скорее нужно быть на ферме. Рядом с Крисом и Сарой. Рядом с Донной.

«Господи, пожалуйста, — взывал к небесам Питер, мчась по пересеченной, поросшей кустарником местности, — не допусти, чтобы это повторилось».

Стоя на пороге, Ли обозревала пустой зал. Весь хлам отсюда был вынесен, окна отмыты от многолетней грязи, в плафонах заменены перегоревшие лампочки. Через широко распахнутые двери в помещение струился солнечный свет, и длинная барная стойка, протянувшаяся вдоль дальней стены, сверкала полировкой. Чуть позже должен был подъехать интерьерный дизайнер, чтобы дать ей рекомендации относительно внутренней отделки, а уже на следующей неделе доставят новые столы и стулья, которые она заказала. Так что еще немного, и двери ее погребка откроются для посетителей.

Удовлетворенно улыбнувшись, Ли прошла на кухню. Здесь тоже все блестело чистотой. Тихо гудели новые холодильники, на полках высились горки тарелок и стояли бокалы, дожидаясь ее первых клиентов. Как только в банке согласились выдать заем, Ли с головой ушла в работу — днем она занималась наведением порядка, общалась с подрядчиками и поставщиками, по вечерам же допоздна просиживала над гроссбухами, составляя колонки цифр, а также рассылала послания по электронной почте.

Однако время и усилия, что она затрачивала, стоили того. Ее замыслы начинают осуществляться, и она сможет открыть свой ресторанчик даже раньше, чем собиралась. Все было просто замечательно! Ну, или почти все. Поскольку у нее под самым боком по-прежнему находился Саймон Брэдфорд.

Она не видела его и ничего о нем не слышала с момента той неожиданной встречи в Ньюкасле. В глубине души Ли предполагала, что он явится к ней, чтобы еще раз выразить раскаяние и принести извинения, однако этого не случилось. Похоже, что следующий шаг был за ней.

Первым делом она скажет Саймону, что больше не будет продавать ему свой урожай. Об этом, конечно, можно было уведомить и письмом, и она несколько раз бралась за ручку, но нужных слов почему-то не находила. Текст получался слишком жестким и формальным. Ну а, кроме того, ей нужно было обсудить с Саймоном вопросы, которые не имели никакого отношения к винограду и вину.

Ли пронесла за барную стойку коробку с бокалами и стала выставлять их на полки. Многие виноделы устраивали дегустацию своей продукции в одноразовых пластиковых стаканчиках, но у нее все будет по-другому. Вино марки «Бангала вайнс» должны пить только из красивых бокалов. Ли прошла в просторную кладовку рядом с баром, где находился весь ее нынешний запас, и с удовольствием оглядела ряды коробок. Вина было не так уж много, лишь те пробные партии, которые она делала каждый год, но этот запас наверняка позволит ей не закрывать погребок до появления вина нового урожая. А уж потом она развернется по-настоящему.

Оставалось только сообщить Саймону, что ему уже не достанется ее виноград. И если сказать это лично, вместо того чтобы посылать письмо, то она, возможно, сумеет окончательно избавиться от неприятных воспоминаний о том вечере, когда он помог Джеку Торну разбить ей сердце.