Любовь тебя найдет - Джанет Гоувер

— В чем?..

— Ну, то есть в этих жестянках. — Избегая ее взгляда, Питер наполнил емкости водой и поместил их на плиту, потратив явно лишнее время на то, чтобы установить банки на конфорках и проверить, плотно ли прикрыты крышки.

— Питер, — окликнула Донна, которую уже начала охватывать тревога. Они должны были поговорить, пока имелась такая возможность, пока им никто не мешал.

Он медленно обернулся и наконец-то посмотрел ей в глаза.

— Я… — забормотал было Питер, но прежде чем он успел произнести следующее слово, на кухню с шумом влетели близнецы.

— Пап, можно мне полетать на вертолете?

— Пап, можно я тоже поеду с вами? Пожалуйста!

Питер с обреченным видом опустил руки.

— Нет, в этом году ты с нами не поедешь, — сказал он сыну. — А ты, Сара, если будет возможность, полетаешь на самолете после того, как мы закончим гуртование.

— И я тоже, — вставил Крис.

— Я сказал: если будет возможность, — напомнил Питер. — Сначала нужно сделать работу, а развлечения — потом. Понятно?

— Понятно, — кивнули дети.

Питер снова повернулся к плите и, поочередно приподняв крышки походных котелков, забросил в каждый по горсти заварки.

— Ну а теперь давайте покажем Донне, как у нас делается походный чай, — предложил он близнецам. — Вперед! Ребята уже заждались.

Крис и Сара тотчас же взяли Донну за руки и потянули ее из кухни. Ей не оставалось ничего другого, как последовать за ними. Питер вышел на веранду пару секунд спустя.

— А вот и чай! — громко объявил он.

И с этими словами Питер, к немалому изумлению Донны, принялся раскручивать котелки в вытянутых руках. Емкости, полные горячей жидкости, несколько раз взлетели над его головой, после чего он прекратил вращение, не пролив ни единой капли.

— Вот как у нас делается походный чай! — с восторгом в голосе проговорили близнецы.

Загомонившие гуртовщики с эмалированными кружками в руках стали подтягиваться к крыльцу, и у Донны возникло желание зажать уши, чтобы не слышать этот шум. Ей даже хотелось крикнуть, чтобы все заткнулись и поскорее, убирались прочь… Потому что ей было необходимо поговорить с Питером.

Гуртовщики довольно быстро выпили обжигающий крепкий чай, после чего тот из них, с кем Донна говорила ранее, поблагодарил ее за угощение.

— Ну что, хозяин, мы готовы, — сказал он Питеру.

— Тогда в путь.

Гуртовщики, приподняв свои шляпы, попрощались с Донной и отошли от крыльца. Она наконец-то осталась с Питером наедине. Совсем ненадолго.

— Возможно, это похоже на сумасшедший дом, но поначалу всегда так бывает, — проговорил он. — Дня через два я постараюсь вернуться, но если меня не будет неделю и даже больше, ты не волнуйся.

Некоторое время Питер молчал, видимо, подбирая нужные слова, и впервые за сегодняшнее утро неотрывно смотрел ей в глаза.

— Прости меня, — сказал он, наконец, и, развернувшись, широким шагом двинулся к гаражу.

Оставшись одна, Донна смотрела ему вслед, не совсем понимая, за что он перед ней извинился.

Перекинув ногу через мотоцикл, Питер свистнул своему псу и, едва тот запрыгнул на заднее сиденье, рывком завел мотор и покатил в сторону лагеря. От рева двигателя закладывало уши, однако он не мог заглушить внутреннюю полемику, продолжающуюся в его голове.

О чем он вообще думал?

Он приложил столько усилий, стараясь подавить в себе чувства к Донне, но, тем не менее, все же утратил самообладание. Он мог бы малодушно обвинить в этом грозу или же саму Донну, хотя в действительности вся вина лежала исключительно на нем. Этого не должно было случиться… Однако как все-таки приятно держать ее в своих объятиях! Ощущать вкус ее губ, вдыхать запах ее кожи. Вот и сейчас ему больше всего хотелось развернуть мотоцикл и помчаться обратно к ней.

Питер крутанул рукоятку газа, заставив мотоцикл резко рвануться вперед. Но, почувствовав, что сидящий за спиной пес заскреб когтями по сиденью, пытаясь удержаться на месте, сбросил скорость до прежнего уровня.

Прошедшей ночью он, по сути, потерял свою жену во второй раз.

С момента смерти Карен он старался сохранить в памяти мельчайшие подробности ее образа, каждый день представляя ее лицо, голос. Хотя из года в год это становилось все труднее, так что сейчас четкий образ Карен он мог увидеть разве что на оставшихся после нее фотографиях.

Теперь же, закрывая глаза, он видел только Донну. И, думая о доме, сразу же представлял именно ее — хлопочущую на кухне, занимающуюся с детьми, заключенную в его объятия, лежащую с ним в постели.

Питер не знал, как ему следует поступить. Он отчаянно хотел, чтобы Донна осталась и разделила с ним не только ложе, но и жизнь. Однако вправе ли он просить, чтобы ради него она покинула свой прежний привычный мир? Вправе ли затягивать в ту жизнь, которая погубила Карен? А с другой стороны, найдет ли он в себе силы заставить ее уехать? Питер надеялся, что нелегкий труд по сбору скота в гурты прояснит его голову, и он сможет принять правильное решение, но этого не случилось.

В течение трех дней он от рассвета до заката скакал верхом или мотался туда-сюда на мотоцикле, сгоняя одичавших коров, но, несмотря на сильную усталость, по вечерам все равно допоздна просиживал у костра и думал о Донне. А когда уже лежал на своей походной постели, глядя на звезды, тосковал по ней и душой, и телом.

И на четвертый день Питер все так же размышлял о Донне, отвязывая своего коня от борта пикапа после полуденного перерыва на чай. Вставив ногу в стремя, он легко вскочил в седло, но почти сразу же это крупное полудикое животное вдруг вскинуло голову и принялось брыкаться. Стиснув лошадиные бока коленями, Питер одной рукой ухватился за переднюю луку седла, другой натянул поводья, меж тем как ошалевший конь, подскакивая на упругих ногах, стал продвигаться по лагерю под смех и улюлюканье оживившихся гуртовщиков. Какое-то время Питер продолжал трястись на спине брыкающегося и становящегося на дыбы животного, но, в конце концов, не удержался и, вылетев из седла, шлепнулся на землю.

Несколько секунд он лежал на спине, глядя в небо и слушая насмешки окружающих, после чего медленно поднялся на ноги, потирая ушибленные места. Конь все еще метался по лагерю, и один из гуртовщиков пытался его поймать. Остальные были заняты тем, что подначивали незадачливого наездника.

Подняв шляпу, Питер стряхнул с нее пыль и водрузил обратно на голову. Вообще ему следовало бы уделять побольше внимания своему коню. Потому что сейчас, в начале сезона, у верховых лошадей еще достаточно сил и дури в голове. К тому же их пугает вертолет, разыскивающий отдельные группы скота. Также как мотоциклы и прочая техника, к которой они питают врожденную неприязнь. В общем, если бы он больше думал о работе, сейчас ему не пришлось бы потирать отбитую задницу, которая от предстоящей тряски в седле разболится еще сильнее.