Доктор Хаус, которого создал Хью Лори - Пол Челлен

Скажем сразу, что у девочки — после подозрений на многочисленные заболевания, начиная с хрящево-волосяной гипоплазии и заканчивая диабетическим кетоацидозом, — окажется гранулема гипофиза, подавляющая выработку гормона роста. Так что девочка, по меткому выражению Вилсона, «некарликовый карлик», в то время как у ее матери карликовость является генетически обусловленной.

Хаус предлагает Абигайль лечение, однако неожиданно получает отказ. Вернее, на операцию пациентка согласна, а вот принимать потом гормон роста, чтобы вырасти, — нет. Объяснение? Очень простое — нежелание быть как все: «Я себе и такая нравлюсь». Пытаясь заставить мать повлиять на решение дочери, Хаус пускает в ход весь свой сарказм — от упоминания хоббитов до утверждения: «Быть нормальным — отстой, ведь мы оба — уроды». И побеждает: мама девочки находит нужные слова, и Абигайль соглашается на лечение. Правильное название ее болезни — гистиоцитоз клеток Лангерганса.[103]

Замученный ломкой и гордыней Хаус все-таки дает согласие на курс реабилитации (таковы были условия договора, заключенного Вилсоном с детективом, — Вилсон признает, что некоторые рецепты на викодин подписаны не им, а Хауса приговаривают к курсу реабилитации), однако выясняется, что слишком поздно: полиция располагает против Хауса уже прямыми уликами.

Интересные моменты

• Беседа Хауса с матерью Абигайль при знакомстве, когда она сообщает, что отец девочки был нормального роста. Хаус замечает: «Мне определенно интересен процесс. Вы как, на стол залезали?» На что она язвительно отвечает: «Он большей частью лежал и вращал меня». Буквально спустя минуту Хаус пытается все-таки смутить ее: «Повращаться не хотите?»

• Другой прекрасный момент связан с необыкновенно быстрой реакцией Вилсона, когда Хаус врывается прямо во время его беседы с опечаленной женщиной, только что ставшей вдовой. У Вилсона нет ни тени сомнения в истинной цели визита: Хаус торопится захапать препараты, выписанные пациенту, которому они больше не нужны.

Верная подруга

• «Ты боишься боли», — обвиняет Вилсон Хауса. А Хаус угрожающе выставляет трость: «А ты нет?»

• Хаус пытается при помощи трости измерить рост карлицы.

Кто лжет

• Кэмерон приходит к Хаусу домой, чтобы узнать, как он перевязывает его раны (он опять режет себя, как в серии 1.11 «Детоксикация», чтобы переключиться во время ломки), и советуется с ним по поводу диагноза. Она отрицает, что ее послала к нему Кадди, — Кадди якобы боится, что она может принести ему его таблетки. Однако в следующей сцене мы видим ее докладывающей Кадди о состоянии Хауса.

• Хаус лжет фармацевту, чтобы получить таблетки, назначенные уже умершему пациенту.

• Хаус убеждает мать Абигайль солгать дочери: «Скажите, что солгали, даже если это не так».

Смотровая

• Впервые, пожалуй, серия начинается со сцены, не указывающей на то, кто же будет пациентом. Мы видим Вилсона в компании Триттера — вот и обнаруживается предательство. Впрочем, Вилсон действует в лоб, предлагая Хаусу принять условия сделки с детективом. Мы можем подумать, что пациентом станет кто-то из них, но настоящий пациент появится уже после титров: Хаус прервет консультацию Кадди в поликлинике и заберет у нее пациентку.

• Форман обычно первым высказывает свое мнение, и эта серия не исключение. Он советует Хаусу принять условия сделки. Позже то же самое скажет и Кэмерон.

• Форман неплохо справляется, проводя «добавочное обслуживание» Хауса и вскрывая по требованию последнего ящик рабочего стола Кадди, где она может хранить викодин. Кстати, он уже не в первый раз вмешивается в разборки Хауса и Кадди по поводу наркозависимости. Форман — сторонник простых решений, для него лично более удобен Хаус без наркотической ломки.

• Госпиталь, куда отправляется Хаус в надежде заполучить викодин, носит имя Св. Себастьяна, и мы могли уже его видеть в серии 2.9 «Обман». Себастьян — христианский мученик, живший в третьем веке, по приказанию римского императора пронзенный стрелами.

• Отсутствие препаратов вызывает у Хауса чувство голода. Мы можем заметить у него на тарелке четыре хот-дога и целую кучу картофеля фри, которым он не очень-то хочет поделиться с шестилетней девочкой.

• Заполучив наконец свои таблетки, Хаус принимает их вместе со спиртным. С виски «Мэйкерс Марк», если быть точным. Кстати, он уже был замечен в пристрастии к этому сорту (еще в серии 1.21 «Три истории»). Хаус оставляет сообщение на автоответчике своей матери, которое больше похоже на крик о помощи, нежели на добрые рождественские пожелания.

Ляпы

• Хм, в госпитале, конечно, могут стоять рождественские ясли, но скорее в часовне, а не в холле.

• Кэмерон проявляет редкую бестактность, когда предлагает девочке-карлику усадить ее на смотровой стол, как будто той не пятнадцать, а пять лет. Нет, Кэмерон редко бывает бесчувственной, и вряд ли она могла бы предложить такое. Здесь явное несоответствие действия характеру персонажа.

• Чейз придерживает волосы пациентки, когда ее рвет кровью. Конечно, это дружеский жест, однако, если ты все-таки доктор, наверно, можно сделать что-то более полезное, нежели просто ерошить золотые локоны?

• Когда Хаус звонит матери, он набирает семизначный номер. Его родители живут где-то далеко, мы знаем это из серии 2.5 «Папенькин сынок», но в таком случае он должен был набрать десятизначный номер.

• Насколько это реально — визит Хауса в офис к Триттеру в Рождество? Даже если бы он на самом деле явился к нему, неужели двери были бы широко распахнуты в такой день?

В чем дело, док?

• Некоторые фанаты жалуются, что Хью Лори путает «сканирование с таллием» и «сканирование с галлием».[104]

3.11. Слова и дела

Дата премьеры: 9 января 2007 г.

Сценарий: Леонард Дик

Режиссер: Дэниел Сакхейм

Приглашенные актеры: Дэвид Морс (детектив Майкл Триттер), Джейсон Джордж (Брок Хойт), Хира Амбросино (анестезиолог), Аулани Реа (медсестра), Террин Вестбрук (Сара), Тори Киттлз (Дерек Хойт), Мартин Муллен (Эннис), Брайан Лекнер (Иван), Мэган Гуд (Эми), Хелен Кари (Джудж Хелен Дэвис), Кадим Хэрдисон (Говард), Доналд Сэйдж МакКэй (Нейл), Вито Руджинис (помощник прокурора)

Постановка диагноза

Серия начинается со сцены на пожаре, и Дерек — один из пожарных, — выйдя из горящего здания, неожиданно начинает задыхаться и уверенно направляется обратно, прямо в огонь. Ясно, что он дезориентирован, и хорошо, что коллега Эми успевает остановить его. Он жалуется на то, что замерзает. Команда в госпитале подозревает инфицирование метициллинорезистентным золотистым стафилококком,[105] поскольку Дерек не так давно перенес несколько пересадок кожи после ожогов. Однако после того, как он сообщает, что все видит в синем цвете, с подачи Хауса врачи начинают склоняться к гормональным нарушениям. Они думают, что проблема в так называемой мужской менопаузе — послеожоговом нарушении деятельности яичек. Пациенту, естественно, назначают гормоны, но его состояние продолжает вызывать массу вопросов, особенно после того, как в приступе агрессии он чуть не задушил Кэмерон.

Хаус предпринимает попытку извиниться перед Триттером, тот его выслушивает, однако дела это не меняет. Следующий шаг Хауса — добровольное заключение в реабилитационный центр. Блестящий ход, учитывая, что Триттеру было необходимо именно раскаяние Хауса. Хаус просто предпринял этот маневр слишком поздно и теперь по собственной воле прямиком направляется в сторону тюрьмы. Тем не менее надежда, что суд учтет его добровольное согласие на лечение, все-таки есть.

Возвращаемся в госпиталь. Команда продолжает мучиться с Дереком — теперь у него частые сердечные приступы. Опять-таки по наводке Хауса, к которому помощники бегают консультироваться, решено, что причина сердечных приступов — в несчастной любви к Эми. Получается, что мозг Дерека ведет «химическую атаку» на его сердце при каждом появлении возлюбленной. Для проверки этой теории команда в очередной раз приводит Эми в палату к пациенту — и пожалуйста, снова приступ, других подтверждений уже не требуется. Ничего не сообщая Эми, Дерек соглашается на электрошоковую терапию мозга в качестве попытки стереть саму память об этой любви. Лечение протекает успешно, вот только самое главное выясняется, когда Кэмерон поздравляет Эми со скорой свадьбой, о которой та слышит впервые. До команды доходит, что воспоминания Дерека были фальшивыми.

Тема боли — основная в этой серии. Дерек скрывает сердечные приступы, боясь потерять работу, Хаус, наоборот, наслаждается своей болью, прямо-таки купается в ней, выставляя напоказ перед начальством и подчиненными.