Ведьма из-за моря - Филиппа Карр

— Эта Мелани скоро будет жить здесь — ее выбрали для Коннелла.

— Что?

— Это правда. Мэри слышала как говорили об этом. Все уже устроено, надо только, чтобы они понравились друг другу. Коннеллу-то понравится. Если отец захочет этого, сыну она обязана понравиться. Поскольку он уже забавляется со служанками, то готов жениться на всякой, кого ему выберут.

— Где ты слышала об этом?

— Я держу глаза открытыми, и слуги говорят мне больше, чем тебе. Тебе они боятся говорить, ты такая правильная.

— Коннелл и Мелани? — удивленно сказала я.

— Не удивляйся, разве это не очевидно? Коннеллу пришло время жениться… ну, чтобы были сыновья для продолжения рода. Коннелл будет богат — он унаследует все это, а у Мелани будет хорошее приданое, можешь быть уверена. Еще немного, и, ручаюсь, дорогая, маленькая Мелани будет водворена сюда в качестве нашей сестры.

— Ну, тогда Коннеллу повезет.

— Бедный Коннелл, что с ним станется? Клянусь, ему неинтересно будет жить с ней! Ну что ж, зато служанки всегда к услугам хозяина дома, которым он будет со временем.

— Ты очень много болтаешь лишнего, Сенара.

— А что мне делать? Скрывать свои мысли, как делаешь ты… или пытаешься делать? Не думай, что я тебя не знаю, Тамсин Касвеллин. Я ясно вижу, что у тебя на уме. Ты выдаешь себя, а если бы не выдавала, у меня есть средство…

Я громко засмеялась:

— Понимаю, это говорит дочь ведьмы.

— Не надо недооценивать ведьму, Тамсин.

— Сколько раз я должна повторять тебе, чтобы ты не говорила о себе как о ведьме. Это становится все опаснее.

— Я говорю только в стенах нашей спальни. Я тебе доверяю, Тамсин, ты же меня не выдашь? Мы же сестры, Тамсин! Ты помнишь, я заставила тебя надрезать запястье, надрезала свое, мы смешали нашу кровь и поклялись, что придем на помощь друг другу, если кто-нибудь из нас будет в опасности?

Я засмеялась.

— Как ты любила эти драматические жесты, когда была ребенком!

— Я все еще люблю их, это часть моей колдовской натуры — Молчи!

— Что? Ты думаешь, охотники за ведьмами прячутся в этом шкафу? Они выпрыгнут и станут искать на моем теле знаки? На моем теле нет знаков, Тамсин… еще нет.

— Спи! — воскликнула я.

— Я не могу спать, я думаю о будущем. О том, как Мелани придет сюда, а ты уедешь. Обмен — вот чего они хотят, ты поедешь в Тристан Прайори как невеста Фенна, а Мелани — сюда, чтобы занять твое место. Я не хочу этого. Я не хочу, чтобы она была на твоем месте. Ты — моя сестра, и, куда поедешь ты, туда поеду и я.

— Я могла бы взять тебя с собой.

— Видишь, ты уже решила ехать. Не думай, что я позволю тебе уехать к твоему возлюбленному. Или у меня тоже должен быть возлюбленный, или я должна быть с тобой. А, может быть, я заберу себе твоего возлюбленного и сама поеду в Тристан Прайори как невеста, а ты поедешь туда и останешься со мной? Это будет поворот в другую сторону.

— Никогда не слышала такой ерунды. Я буду спать, а ты как хочешь.

Я тихо лежала, притворяясь спящей, но, конечно, не могла заснуть. Я думала о возможном браке Коннелла и Мелани. Не думаю, что они будут счастливы. Потом я стала думать о том, как я выйду за Фенна и поеду в Тристан Прайори, который будет моим домом до конца жизни.

На следующее утро Фенн пригласил меня покататься. Я с радостью согласилась и подумала, что, может быть, во время прогулки он сделает мне предложение? Перед тем как пойти в конюшню, он сказал, что хотел бы побывать на кладбище, и мы пошли. Куст розмарина хорошо прижился.

— Я ухаживала за ним, — сказала я. — Посмотри на этот побег. Он ползет от могилы моей мамы к могиле неизвестного моряка.

— Со временем он укроет обе могилы, — ответил Фенн, встал и взял мои руки в свои.

— Благодарю тебя за заботу, Тамсин! Ты, наверное, думаешь, что это просто фантазии, но, видишь ли, я не знаю где лежит мой отец, а это захоронение как бы заменяет его могилу.

— Я понимаю, я чувствовала бы то же самое. Будь уверен, я всегда буду заботиться об этом погребении.

Он посмотрел на меня очень серьезно, и я подумала: «Вот он, этот момент!». Но вдруг услышала, что кто-то зовет меня.

Это была Сенара. Она стояла на краю кладбища, одетая в амазонку из темно-красного бархата, на голове была шляпа для верховой езды мужского фасона, с лентой и пером на затылке. Казалось, с каждым днем она становилась красивее, все больше походила на свою мать, но загадочность матери превращалась у нее в огромную жизненную энергию, которая делала ее более гуманной, в отличие от матери, которая никогда не сможет быть такой.

Она насмешливо посмотрела на нас:

— Ах, вы тоже собираетесь на прогулку? Почему бы нам не поехать вместе?

В замок приехали еще гости, и, когда мы выезжали на прогулки, группа собиралась большая. Отец затеял охоту на оленя и пригласил группу мужчин. С ними уехал и Фенн, и их не было целых два дня, потому что лес был так далеко, что требовалось несколько часов, чтобы добраться туда. Ночь они провели в охотничьем домике друга отца, который их развлекал.

Это означало, что Мелани и ее мать были оставлены на наше попечение. Мелани очень интересовалась домашними делами замка и знакомилась со служанками. Мэри сказала потом, что она очень добрая госпожа, и надеялась, что господин Коннелл не будет таким, как его отец. Я очень привязалась к Мелани, может быть потому, что она была сестрой Фенна. Сенара же считала ее скучной, но ведь она судила обо всех по себе.

Мужчины вернулись с превосходной олениной, которую решили зажарить для большого обеда, который состоится накануне отъезда Лэндоров.

Вечером того же дня Коннелл и Мелани поехали кататься вдвоем. Я поехала с Сенарой, потому что она все равно пришла бы: я видела, что она не хотела оставлять меня наедине с Фенном. Я не могла сдержать улыбки, потому что была уверена, что если бы Фенн намеревался просить моей руки, Сенара его не остановила бы. Меня удивляла сила привязанности Сенары ко мне, если это была привязанность. А может быть, это было желание не дать мне получить то, чего она получить не может?

Готовясь к обеду, мы болтали в нашей комнате. Платье Сенары было из красного шелка, нижняя юбка — из вышитого Дамаска; передний разрез давал полный обзор этой великолепной юбки; лиф был туго зашнурован золотой тесьмой; на голове у нее было украшение из драгоценностей, которые отдала ей мачеха. Одевшись, она стала осматривать меня.

— А ты выглядишь красивой в голубом бархате! — заметила она, склонив голову набок. — Мэри, как ты думаешь, кто из нас красивее?

Мэри пришла в замешательство.

— Ты смущаешь бедную Мэри, — сказала я. — Ты же и так знаешь, что красивее, почему же хочешь заставить ее сказать это?