Юность Бабы-Яги - Владимир Качан

Саша ведь, в отличие от нее, жаждал взаимности, от невзаимности он уже устал, любовные провалы утомили его. Менее совершенен, чем Вита, в области высоких чувств был наш поэт, циничный шоу-бизнес и непривлекательная практичность большинства девушек изрядно потрепали и попачкали его высокие, чистые идеалы, и, таким образом, чистота стоящего перед ним идеала вызывала в его подпорченном мозгу сомнения и опасения.

Потому-то он и задал свой бестактный и неожиданный вопрос насчет того, кто у нее был первым и вообще – сколько их было. Вопрос, однако, оказался «ожиданным», будто Вита и сама давно уже хотела полной ясности для него – и своего характера, и своей биографии.

– До тебя один, – ответила она твердо и сразу.

Саша глянул на ее лицо и шею. Они не покраснели. Саше пришлось поверить и даже с некоторым разочарованием: опасения рушились, и некоторый зазор, оставленный для размышлений, на глазах стирался.

– Один? – растерянно переспросил он.

– Да, один, еще в школе, в прошлом году. Казалось, что любила, – предупредила она следующий вопрос, потому что он уже в самом деле опаздывал. – Если тебе интересно, потом как-нибудь расскажу, – Этими словами она словно сама обещала встречу и облегчала Саше момент расставания. Оставались формальности, а они всегда легче.

– Да, подожди, – вспомнил он, – а телефон твой? Давай я быстро запишу.

– Молодой человек, вы всех задерживаете, – молвила одна из предполетных дам у контроля, и грудь ее с лежащими на ней горизонтально золотыми крылышками сурово качнулась в сторону Саши.

– Извините, один момент, уже иду, – заспешил Саша и стал открывать сумку в поисках блокнота и ручки.

– Не надо, – накрыла Вита его руку своей. – Не надо ничего записывать. Адрес у тебя в кармане. Я положила. Если ты по-настоящему захочешь, ты приедешь… Но только, если по-настоящему… Пожалуйста, не обманывай меня, ладно, – почти жалобно попросила она. – И мне не давай, ни телефона, ни адреса, а то вдруг не выдержу, возьму и приеду, что ты тогда со мной делать будешь? – говорила она, старательно улыбаясь губами и глазами из-под волос цвета меда или янтаря. – Ну все, счастливо, – сказала она и вдруг по-детски всхлипнув, перекрестила его.

Саша будто хотел еще что-то сказать, но, видно, подумал, что слова опять будут меньше и хуже того, что хочется, поэтому только посмотрел и пошел.

– Не оборачивайся только, – крикнула ему вслед Вита и осталась на месте, глядя на растворяющуюся среди людей Сашину фигуру, и втайне надеясь, что он все-таки ее не послушает и обернется. Даже загадала: если обернется, значит, они простились не навсегда. А он все шел в другой зал, где его уже не будет видно, все шел и все не оборачивался. Вита заплакала. Потом все же пошла на улицу, к той части ограды, из-за которой было видно летное поле и автобус, который повезет пассажиров к трапу. Автобус стоял почти пустой, и ждали, наверное, только последнего недисциплинированного пассажира, Сашу. Минут через 5 появился он, бегущий к автобусу в распахнутой куртке. И опять, на что-то еще надеясь, и всею собой крича ему вслед «до свидания», а не «прощай», она увидела, что перед самой ступенькой в автобус он вдруг встал, как будто наткнулся на невидимую стену, как будто услышал ее, обернулся и завертел головой в поисках чего-то или кого-то. Да кого же еще, Боже правый, если не ее! И она изо всех сил крикнула из-за забора: «Са-ша-а!», и отчаянно замахала руками. Он не слышал, но будто услышал. И увидел. Улыбка вспыхнула на его побитом лице, и он тоже замахал руками, но боль в ребрах, по-видимому, этот порыв остудила, и он стал посылать Виктории воздушные поцелуи, пока еще одна предполетная дама почти пинками не загнала его в автобус.

«Не послушал, обернулся», – счастливо подумала Вита.

«Какая все-таки девчонка потрясающая», – думал Саша, глядя в иллюминатор выруливающего уже на взлетную полосу самолета – на стройную одинокую фигурку, застывшую за оградой. И когда самолет взлетал, она все еще стояла там и махала рукой. А в это время Саша доставал из сумки газету «Московские новости», приобретенную в аэропорту. Москва становилась все ближе, а город Ижевск со всеми его приключениями – все дальше.

Глава 8-я, завершающая вторую часть повествования. Она же – естественное продолжение части первой. Назовем ее так: «Новая встреча», но лучше «Фатальная встреча»

Ну-с! Теперь остается только снова перенестись в другой аэропорт – «Шереметьево-2», но спустя три месяца после того, как Саша Велихов покинул аэропорт ижевский. Если помните, мы расстались с Виолеттой, Сашей и сопровождающими их лицами именно в аэропорту Шереметьево, когда в нем случилась вторая историческая встреча между нашими героями. В самом начале этой встречи мы и привстали, чтобы поведать вам о некоторых изгибах жизненного пути поэта. Такая не слишком большая, а если и большая, то все же динамичная экскурсия по местам его побед и поражений – позволила нам убедиться в том, что наш герой, параллельно с оставленной на время героиней, тоже, как и она, жил непростой, а временами даже авантюрной жизнью, полной опасностей, неожиданных крутых виражей и рискованных решений.

«Так же, как и героиня», – распределил роли автор, однако необходимо призвать его к справедливости: ведь в повествовании, и даже вопреки его первоначальной воле, появилась другая героиня – Виктория. Она поначалу была распределена на эпизодическую роль в нашей лирической, фарсовой, иронической, а также эротической драме с элементами боевика (интересно, я ничего не забыл в этом разножанровом эклектичном одеяле, сшитом из разных кусочков несочетаемых цветов? Остается только самонадеянно полагать, что этим одеялом все-таки можно укрываться, что оно способно согревать, веселить своей расцветкой и даже располагать к красивым мечтам и правильным снам, то есть, к снам, подсказывающим правильный выбор).

Так вот, распределенная режиссером на эпизодическую роль одной из случайных девушек героя, типа «девушек Бонда», Виктория смириться с таким предназначением не пожелала. Она встала во весь рост и вышла на авансцену, после чего режиссер заметил ее, полюбил и, как следствие, дописал ее роль до размеров ее, Виктории, заслуживающих. Вот так появилась вторая героиня, ничуть не менее важная, чем первая (а может и более, кто знает) – и Виолетте пришлось потесниться. Но только, однако, – не во время их нечаянной встречи в аэропорту. Здесь она доминировала полностью.

Казалось бы, параллельные линии их жизней на их разъединенных в Севастополе ладонях больше никогда не пересекутся, но получилось иначе… Фатальный зов судьбы, ее трубный рев раздался под сводами аэропорта «Шереметьево-2». Виолетту, без тени грусти или сожаления простившуюся с Сашей тогда в корабельной каюте на рассвете; Виолетту, с тех пор почти никогда Сашу не вспоминавшую, а если и вспоминавшую, то лишь – как о нужном и приятном эпизоде первой близости с мужчиной; Виолетту, готовую улететь сейчас в совершенно другую жизнь, – саму удивило, насколько она обрадовалась, увидев его так неожиданно. И она, расталкивая очередь и поддаваясь естественному порыву, бросилась к нему, не забыв, конечно, оглянуться и посмотреть, где Гамлет, так как обижать спонсора в решающий момент спонсирования – не только свинство, но и глупость. Она и не собиралась обижать, она собиралась даже познакомить, но после… после встречи… Пока она бежала к Саше, который еще не успел ее увидеть, в ее голове зарождалась одна невообразимо шальная идея, впрочем вполне в духе ее цыганско-колдовской натуры.

Прелестные, но стандартные девушки, окружавшие Сашу, были топ-моделями. «Топ-модель» в контексте русского языка звучит вполне определенно. Вероятно каждый второй ребенок в России, обладающий пока свежим, не замусоленным штампами слухом, расшифровал бы слово «топ-модель», как какую-то там модель, которая должна еще и топать. «Топ, топ, топает модель», – мог бы спеть такой малыш одну старую песенку – в твердой детской уверенности, что понял слово правильно. Высокая мечта – красиво топать по подиуму объединила их всех. Каждая из них отдельно, помещенная в другую, чуждую среду, допустим, в прядильный цех или на молочную ферму, или в группу, собирающую картофель, – представляла бы собой красивый необычный цветок, но собранные вместе в единый букет, они явно теряли индивидуальность, то есть – персональные признаки их, и только их красоты. Ну, представьте к примеру, что перед вами десяток совершенно одинаковых красивых цветков. Вам предлагается выбрать один цветок из букета роз с одинаковыми бутонами и одинаково длинными стеблями. Ну? И что вы выберете? В лучшем случае вам будет все равно, и вы возьмете первую попавшуюся, а в худшем – разочарованно отойдете от цветочного киоска, так и не поняв причины своего разочарования.

Вот такие красотки и окружали сейчас Сашу, стоявшего посреди них (Надо же! Так и не сменил! – успела на бегу отметить Виолетта) – все в том же белом костюме, в котором он блистал год назад в Севастополе на теплоходе, в их с Виолеттой единственные, встречально-прощальные вечер-ночь-утро, и который сейчас, в эту вторую встречу, приобретал почти знаковый смысл. Ветина шальная идея, при виде столь знакомого костюма, – теперь завладела ею полностью. Костюм из прошлого казался сейчас близким для нее по сути, то есть – мистическим – подтверждением того, что все получится. Будто порыв ветра налетел на Сашину группу. Они все обернулись, и тут… Саша увидел ее, свою «колдунью»..