НФ: Альманах научной фантастики. Вып. 1 (1964) - Михаил Емцев

Честно говоря, Фред не знал, женился бы он на Мевис, если бы знал, какая у нее бабушка.

Вся беда в том, что бабушка не признавала «ЦЧ». Изо всех знакомых Фреда и Мевис она единственная еще тосковала по «доброму старому времени» (как она выражалась), когда не было «ЦЧ», и могла долдонить об этом до тошноты. «Дом человека — его крепость» — до чего же она ему надоела этим своим изречением! Если бы еще бабушка была только нудной старой дурой, не желающей идти в ногу со временем; хуже всего то, что она преступила закон! Сегодня как раз истекает срок ее пятилетнего тюремного заключения… Изо всех сотрудников «ЦЧ» есть ли еще хоть один, на чью долю выпало бы такое испытание?

Сколько раз он и Мевис предупреждали бабушку, что преклонные года не спасут ее от тюрьмы. Так и произошло. Она совершенно отбилась от рук с того дня, когда Верховный Суд вынес решение по делу об ушных затычках, подведя итог долгому поединку, который влетел в копеечку корпорации «ЦЧ». Чем шире развертывала свою деятельность «ЦЧ», тем быстрее рос сбыт ушных затычек, и когда число клиентов корпорации перевалило за три тысячи, Объединенная национальная компания «Ушные затычки» нагло развернула по всей стране рекламную кампанию под лозунгом «Ушные затычки — последний бастион против «ЦЧ». Дошло до того, что сотни клиентов стали расторгать свои контракты с «Центральным Чревовещанием». «ЦЧ» тотчас возбудила иск, и потянулось долголетнее судебное разбирательство. Нелегко было членам суда принять решение. Газеты стали уже поговаривать о пристрастности судей, но «ЦЧ» не сомневалась, что члены Верховного Суда — люди рассудительные. Так или иначе, существование корпорации оказалось под угрозой, и обстановка была предельно нервозной до последнего дня. И вот вынесено решение: Национальную компанию «Ушные затычки» признали виновной в нарушении Свободы Рекламирования, а ушные затычки объявили антиконституционными.

Бабушка — она тогда как раз гостила у Фреда и Мевис — пришла в ярость. Всю душу вымотала себе и им своими сетованиями и поклялась, что «никогда, никогда, никогда!» не откажется от ушных затычек.

Людям «ЦЧ» в Вашингтоне удалось поощрить конгресс на скорейшее проведение в жизнь постановления Верховного Суда. В итоге, как и предсказывали Фред и Мевис, бабушка оказалась в числе упрямых чудаков, которых упекли в тюрьму за нарушение закона, запрещающего пользование или владение ушными затычками.

Но каково иметь в доме фамильное привидение, да еще служащему «ЦЧ»! Хорошо еще, никто не знает об этом! Ни на суде, ни после бабушка не проговорилась о том, что у нее есть родственник, служащий в корпорации. Но ведь это все до поры, до времени… Они-то надеялись, что она умрет, прежде чем кончится срок заключения, и тем самым решится вся проблема. И вот — на тебе! Разве заставишь ее держать язык за зубами при друзьях и соседях? Разве убедишь избрать себе для местожительства какой-нибудь глухой уголок?

Секретарша Фреда перебила поток тревожных мыслей, вручив начальнику на редкость толстую пачку писем из утренней почты.

— Видно, многим не по душе новая реклама «Крошпузболя», — развязно произнесла она. — Сорок семь протестующих писем, читайте и сокрушайтесь.

Она вернулась в свой кабинет, а Фред взял первое попавшееся письмо и стал читать:

«Уважаемые Господа,

подобно большинству матерей, я даю своей крошке «Крошпузболь», как только она заплачет. Но с недавних пор девочка почему-то стала плакать гораздо чаще обычного. Мне рассказали про новую радиорекламу «Крошпузболя», и я заметила, что плачет не моя крошка, а ребенок из передачи «ЦЧ». Конечно, идея чудная, но нельзя ли привлечь другого ребенка, а то ваш теперешний плачет совсем, как моя девочка, я не могу их даже различить и не знаю, когда просит микстуры мой ребенок, а когда — ребенок «ЦЧ».

Заранее благодарю вас за те меры, которые вы примете, и желаю всяческого успеха в вашей дальнейшей деятельности.

Миссис Мона П. Хейес»

Тяжело вздохнув, Фред пробежал еще несколько писем. Все то же самое: матери не могут отличить своего младенца от крошки «ЦЧ» и совершенно сбиты с толку. Идиотки! Не догадаются убрать бутылку в другой конец дома, чтобы по направлению звука определить, когда плачет настоящий ребенок, а когда рекламный.

И ведь придется менять рекламу: во многих письмах жалуются, что дети заболевают от чрезмерной дозы лекарства. «Центральное Чревовещание» не может брать на себя такой грех.

Под сорока семью жалобами лежала служебная записка вице-президента по коммерческим вопросам, который поздравлял Фреда с блестящим завершением осады «Нью-Йорк таймc». В иное время Фред вознесся бы на седьмое небо, но бабушка и «Крошпузболь» безнадежно испортили ему настроение…

Мевис в этот день тоже была не в своей тарелке. В перерыве между «Радиорекламой к завтраку» и «Рекламой к уборке» она попыталась разобраться в своих чувствах. Похоже, все дело в бабушке. Пожалуй, верно Фред говорит, что она скверно влияет на Мевис. Конечно, бабушка неправа; правда на стороне Фреда (он ведь муж Мевис!) и корпорации «ЦЧ» (ведь это крупнейшая корпорация во всех Соединенных Штатах!). И все-таки Мевис не любила, когда Фред и бабушка начинали спорить, а спорили они всегда.

Может быть, на этот раз бабушка будет сговорчивей? Может быть, тюрьма научила ее, сколь вредно становиться на пути прогресса? На этой обнадеживающей ноте мысли Мевис оборвались, потому что коробка с мыльным порошком воскликнула: «Доброе утро, хозяйка! Как насчет того, чтобы приняться за посуду, а заодно обработать кожу рук?! Вы, конечно, знаете: единственное мыло, которое питает кожу во время мойки посуды, это «Яр-мыл». «Яр-мыл» стоит на полке, к вашим услугам. Начнем, что ли?»

Моя посуду, Мевис размышляла, что приготовить на третье. Накануне она купила несколько десертов, и теперь они все так аппетитно расхваливали себя, что Мевис никак не могла решиться, с которого начать. Смесь для яблочного пирога передала короткую сценку: супруг, вернувшись домой после утомительного трудового дня, слышит доносящийся из кухни запах пирога, бежит туда, стискивает в объятиях жену и горячо целует ее, восклицая: «Какая же ты молодец, моя девочка!» Мевис это очень понравилось, особенно когда диктор заверил, что любая домашняя хозяйка, которая тотчас, без промедления займется приготовлением яблочного пирога, может быть совершенно уверена, что супруг поведет себя в точности, как рекламный.

Очень милые частушки исполнила коробка с концентратом для мясного пирога: три девушки под аккомпанемент отличного джаза сообщили, что если она по недосмотру купила только одну коробку, то надо сейчас же купить вторую — одного лакомого мясного пирога для ее голодного семейства будет мало. Мелодия была живая, бодрая, и Мевис немного повеселела. В ее запасах оказалась всего одна коробка мясного концентрата, и она сделала соответствующую пометку в списке, что надо купить.