Блаженны мертвые - Юн Линдквист

Затем он отыскал за магазином колонку с водой и наполнил канистры. Он вспомнил, что видел у пристани тележку с надписью «Продуктовый магазин Гредде». Только теперь ему стало ясно, для чего она там стояла. Он поколебался, раздумывая, что лучше: сбегать к пристани и пригнать тележку или попытаться дотащить сумки с продуктами и две двадцатилитровые канистры с водой до берега.

Малер решил тащить.

За двадцать минут он не прошел и половины пути, останавливаясь на каждом шагу, чтобы перевести дыхание. Плюнув, Малер все-таки сходил за тележкой, загрузил на нее продукты и через десять минут был уже на пристани.

Часы показывали начало восьмого, смеркалось. И хотя лысая макушка солнца все еще виднелась над деревьями, она стремительно исчезала из виду. Нужно было спешить — найти дорогу обратно в темноте, да еще без морской карты, было ему не под силу. Малер загрузил сумки и канистры в лодку и снова остановился, чтобы дать сердцу успокоиться.

Затем Малер мысленно произнес молитву и дернул шнур стартера. Мотор завелся с первого раза. Малер подплыл к плавучей заправке, но она была закрыта. Он привязал лодку, не выключая двигатель, и осмотрел колонки. Ни купюры, ни кредитки они не принимали. Оставалось лишь одно — вернуться за топливом в магазин. Он взвесил канистру с бензином. Где-то половина.

Малер взглянул на дорогу, ведущую к магазину. У него не было сил. До острова бензина ему точно хватит, да только хватит ли обратно, вот вопрос.

А может, дома есть? Он вроде бы видел на кухне канистру для бензина, но не успел проверить, есть ли в ней что-нибудь. Воды, правда, дома не оказалось, ну и что? Бензин-то не портится, его сколько хочешь хранить можно.

Наверняка там есть бензин. Запас на всякий пожарный, мало ли что. Конечно есть. Абсолютно точно. Ну а если нет, весла на что?

И все равно душа была не на месте. Надо бы все же сходить в магазин. Без топлива они станут заложниками стихии, случая.

Но там же наверняка есть бензин!

Малер запрыгнул в лодку и тронулся в путь — прочь от материка и нормальной жизни.

К половине девятого Малер добрался до того места, где следовало свернуть на юг. Местность он не узнавал. Солнце превратилось в темно-красную каемку на горизонте, и в сумерках шхеры выглядели совсем по-другому. Малер по-прежнему различал мачту острова Маншер, но теперь ему казалось, что она лежит слишком далеко справа.

Наверное, промахнулся.

Он развернулся и поплыл обратно. Он все еще не узнавал окрестности. В наступающем полумраке было все сложнее определять расстояние. Группы маленьких островов сливались в один большой.

Он прикусил костяшки пальцев.

Ни карты, ни запаса топлива. Ему оставалось полагаться лишь на ряд ненадежных примет, ни одной из которых не было в поле зрения.

Малер дал самый тихий ход, следя за тем, чтобы мотор совсем не заглох, и включил нейтральную передачу. Попытался успокоиться, вглядываясь в близлежащие острова и прокручивая в голове пройденный путь. До тех пор, пока он идет по фарватеру, заблудиться он не может. Малер огляделся. Огромный паром, весь в огнях, как новогодняя елка, шел прямо на него. Причем стремительно.

Малеру совсем не хотелось покидать фарватер, но выбора у него не было. Он дал малый ход и отплыл к островам, пропуская паром. Если бы теплоход столкнулся с его лодкой, капитану было бы не в чем себя упрекнуть, поскольку сигнальные огни тоже следовало добавить к списку вещей, о которых Малер просто-напросто забыл.

Паром прошел мимо. В освещенных окнах громадины Малер разглядел безмятежные лица людей. Как бы он хотел оказаться сейчас с ними — влететь в окно, приземлиться у стойки бара, пить под бессмысленную попсу, пока не опустеет бумажник, поглядывая на девочек, о которых вот уже тридцать лет как оставалось только мечтать. Выслушивать какого-нибудь пьяного эстонца, изливающего душу в блаженном алкогольном угаре.

Паром прошел мимо. Свет исчез, и Малер опять погрузился во мрак.

Он взглянул на часы. Начало десятого. Он заглянул в канистру с бензином. Почти пусто. Когда он ее наклонил, мотор зачихал, но вскоре возобновил свой мерный рокот.

Ничего страшного, — уговаривал себя Малер.

В худшем случае придется переночевать на каком-нибудь острове, ночи сейчас короткие. А завтра утром — снова в путь, если придется, так и на веслах. Может, стоило бы уже сейчас причалить к берегу, чтобы оставить хоть немного бензина на завтра.

Анна с Элиасом, конечно, будут беспокоиться, но они вроде и так прекрасно без него обходятся.

А может, и беспокоиться не будут.

Только обрадуются.

Малер повернул лодку и направил ее к ближайшему острову. Прямо тут и заночует.

Р-Н ХЕДЕН, 20.50

Дождавшись, пока за подвальным оконцем стемнеет, Флора с Петером впервые заговорили о том, чтобы выйти из дома. Вот уже несколько часов до них не доносилось ни звука, но кто его знает? Когда Петер открыл ей дверь, Флора аж вздрогнула. Он и раньше был худющим, но сейчас от него остались только кожа и кости. Не успела Флора войти, как Петер накинулся на принесенные ею фрукты. В комнате стояла вонь. Не успела Флора об этом подумать, как Петер ответил, не прекращая жевать:

— Я знаю. Извини. Не мог вынести ведро.

Поверх тряпки, прикрывающей его «туалет», теперь лежало одеяло, но запах все равно проникал сквозь ткань.

— Петер, ну нельзя же так.

А как можно?

Флора засмеялась. Теперь, когда все остальные звуки исчезли, голос Петера четко раздавался в ее голове. Пока они здесь, говорить вслух было ни к чему.

Не знаю, — подумала она.

Ну вот. Вечером устроим вылазку, — ответил он.

В ожидании вечера они занимали себя игрой в покер на спички, которая вскоре превратилась в соревнование, кто лучше сумеет скрыть свои мысли. Поначалу они мгновенно угадывали карты друг друга, но спустя какое-то время им уже приходилось попотеть, чтобы вычислить следующий ход противника, продираясь сквозь посторонние шумы, цифры и пение. Вскоре они так наловчились, что от попыток преодолеть все эти мысленные заслоны заболела голова. Тогда они попытались усилием воли заставить себя перестать читать мысли друг друга.

— Какая карта? — спросил Петер, держа перед собой карту рубашкой к Флоре.

В голове тут же мелькнуло: семерка крестей. Сколько бы раз они ни пробовали, ничего не получалось. Как Флора ни старалась заблокировать мысли Петера, отключить телепатию не удавалось. Если человек специально не создавал помех, не читать его мысли было невозможно.