Зачарованная река - Ребекка Росс

Сидра слушала шум дождя, стоя у кухонного стола и перемалывая бесконечную гору трав. Она измельчала их, казалось, уже целую вечность, пока у нее не онемели руки и пока все смеси, которые она могла приготовить, не были приготовлены и нанесены на раны Торина. Рана на его плече быстро заживала – неглубокий порез, зачарованный страхом. Но рана на предплечье, та самая, которая лишила его голоса… Сидра не могла остановить ее медленное, непрерывное кровотечение. И хотя зачарованные раны, будучи мучительными, при должном уходе заживали вдвое быстрее обычных, что-то явно шло не так.

«Чего же мне не хватает? Кроме своей веры…» – с досадой подумала она, откладывая пестик.

Сидра смотрела на разложенные по столу сушеные травы, свежие пучки, свисающие с деревянных балок, горшочек с медом, миску со сливочным и маленькую баночку с растительным маслами. Ей не хватало чего-то, что могло бы исцелить рану Торина и вернуть ему голос, но она не знала, чего именно.

Уставшая, целительница приготовила новую мазь и зашла с ней в спальню. Торин спал, слегка приоткрыв рот; его длинные ноги почти свисали с кровати.

На нем не было рубашки, и его грудь поднималась и опускалась от глубоких размеренных вдохов, но Сидра знала, что он скоро проснется. Она вытащила восемь иголок лунного чертополоха из его рук и лица; ему будут сниться кошмары, несмотря на крепкий снотворный настой, который она дала ему пару часов назад.

Он казался таким уязвимым, таким юным. Сидра задумалась, стали бы они друзьями, если бы их пути пересеклись много лет назад, но потом решила, что, скорее всего, нет.

Девушка тихо присела рядом и откинула льняную ткань, покрывавшую его раны, а затем нанесла на них новую мазь. Почувствовав холодный след магии на его коже, она выместила свое раздражение на свежем куске льна, который разорвала на полосы. Закончив, Сидра заметила, что порез на предплечье быстро пропитал ткань кровью: рана не заживала, а становилась все хуже. И целительница ощутила первый приступ страха.

«Чего же мне не хватает?»

Именно тогда Сидра полностью осознала правду. Она не знала, сможет ли исцелить Торина. Ее вера все еще была каким-то странным разбитым зеркалом в груди, осколки которого, острые и зазубренные, беспорядочно отражали годы ее жизни.

Целительница закрыла лицо руками, дыхание сбилось. Она чувствовала запах бесчисленных трав на своих ладонях, секретами которых умело пользовалась, и позволила правде захлестывать ее до тех пор, пока ей не показалось, что она тонет в собственной коже.

«Я не знаю, как его исцелить».

Дождь продолжал лить, а Сидра оставалась у постели Торина. В конце концов она потянулась за деревянной статуэткой Леди Вереск из Полевых Цветов, оставленной Мэйзи у кровати несколько дней назад. Сидра до сих пор к ней не прикасалась, но сейчас взяла ее и провела пальцами по длинным волосам духа, по цветам, распустившимся на ее пальцах, по необыкновенным чертам ее прекрасного лица.

Как было бы легко, если бы вера была чем-то осязаемым, как фигурка, – чем-то таким, что можно держать в руках, рассматривая детали и то, как они составляют целое. И все же… разве земля не доказывала ей свою верность год за годом? Скажем, зимой, когда она впадала в спячку, Сидра знала, что цветы, трава и плоды вернутся весной.

Даже удерживая в сердце эти воспоминания, целительница не могла прошептать ни одной молитвы. Казалось, в ней не было ничего, кроме пустоты и усталости, и Сидра поставила статуэтку обратно, лишь на мгновение закрыв глаза.

Она дремала, сидя на кровати, когда собака громко залаяла.

Сидра подскочила, миска с мазью с грохотом упала на пол. Торин не просыпался, не обращая внимания на предупреждение собаки. Пес Йирр оставался на переднем дворе с тех пор, как Торин привел его в дом.

Сидра услышала, как он снова предупреждающе залаял.

Она вдруг пожалела, что отослала стражников Торина. Несколько человек крутились в гостиной и во дворе, обеспокоенные судьбой капитана. Сидра видела страх и унижение на лице Торина – он хотел, чтобы все ушли, не желал, чтобы его видели таким.

Поэтому Сидра отправила их обратно в Слоун и теперь жалела, что не оставила хотя бы одного.

Йирр продолжал лаять, и Сидра вошла в гостиную. День клонился к вечеру, и становилось темно, но она увидела, как на столе блеснул разделочный нож, и взяла его, прежде чем подойти к двери.

Она замерла на мгновение, прислушиваясь к не унимающемуся лаю собаки. Дверь была не заперта, и девушка осмелилась приоткрыть ее, выглянув в залитый дождем двор. Йирр был там; его черно-белая шерсть четко выделялась на фоне грозы. Он стоял на каменной дорожке, ведущей к порогу, и лаял на две стройные фигуры у самых ворот дома.

Страх Сидры отступил, как только она узнала Мирин и Фрей.

– Тише, Йирр, – сказала она, открывая дверь шире. – Мирин? Заходите внутрь, укройтесь от дождя.

Пес покорно сел, позволяя гостям пройти, хотя Мирин по-прежнему выглядела настороженной. Она сняла капюшон своего мокрого плаща; Фрей последовала за ней в гостиную.

– Рада вас видеть, – поприветствовала Сидра, убирая нож в сторону. Она нежно улыбнулась Фрей. – Чем я могу вам помочь?

– Первым делом я бы хотела спросить, как Торин? – поинтересовалась Мирин, бросив взгляд в сторону спальни. – Я слышала, его ранили.

– Он поправляется и отдыхает, – ответила Сидра. – Его ударили двумя разными кинжалами.

– Зачарованными?

Сидра кивнула, надеясь, что гости не заметили ее страх.

– Тогда хорошо, что у него есть ты, Сидра, – ласково сказала Мирин. – Я знаю, ты сможешь быстро поставить его на ноги.

В этот момент Сидра была готова провалиться сквозь землю, чувствуя удушающую тяжесть своего поражения. Но, к счастью, ее отвлекли. Мирин протянула красивую зеленую шаль цвета мха, папоротника и можжевельника – цвета земли, как и все растения в запущенном саду целительницы.

– Это для тебя, – сказала Мирин, заметив восхищение и замешательство Сидры.

– Она очень красивая, но я не заказывала… – недоумевая, ответила Сидра. Она протянула руку и провела кончиками пальцев по мягкой шерсти. В тот же миг, когда она прикоснулась к шали, она поняла, что та была зачарованной.

– Торин заказывал, – пояснила Мирин. – Несколько дней назад он приходил ко мне и спрашивал, могу ли я соткать для тебя шаль. Как ты знаешь, этот процесс занимает некоторое время, но я хотела закончить ее для тебя как можно скорее.

– О… – Сидра не знала, почему это ее удивило, но откровение согрело ее душу, как пламя. – Я… спасибо тебе, Мирин. Она чудесная. – Целительница