Звезда Стриндберга - Ян Валентин

В первые мгновения Дон был настолько напуган, что ни о чем не мог думать. Он обхватил сумку и изо всех сил сжал челюсти. Но они летели уже несколько минут – во всяком случае, ему так показалось, – и он начал размышлять, чем кончится это безумное, но все же какой-то неведомой силой управляемое падение.

Он смутно вспомнил, что людям никогда не удавалось пробурить земную кору больше, чем на двенадцать километров. Или это глубина Марианской впадины? Нет, там, кажется, одиннадцать… Но этот уровень они, по его расчетам, давно миновали.

Где-то высоко над ними тяжело ворочалась исполинская туша Северного Ледовитого океана. Скоро они должны попасть в мантию Земли – с кипящей магмой, расплавленными металлами и прочими прелестями. Из всех определений ада Дону всегда самым понятным было «геенна огненная», но никаких признаков повышения температуры он не замечал – наоборот, становилось все холоднее.

Он с трудом повернул голову и посмотрел на Елену. Глаза ее были закрыты, а губы шевелились, как в трансе.

Спит она, что ли, как это может быть? – удивился Дон и хотел было дернуть за наручники, но лицо ее излучало такой радостный покой, что он раздумал. Теснее прижал к себе сумку и тоже закрыл глаза.

Он не открывал глаз так долго, что веки чуть не примерзли к роговице. Лицо онемело от холода.

Вдруг он заметил, что свист ветра стал тоном ниже. Поначалу Дон решил, что принимает желаемое за действительное, но вскоре понял – скорость падения уменьшилась. Свист перешел в тихий шепот, и они медленно, как два перышка, опустились на дно туннеля, покрытое густым жемчужно-серым туманом.

– Они ждут нас. – Голос Елены из тумана.

Дон попытался пошевелить плечами, но плечи по-прежнему были намертво приклеены к стене.

Глаза его начали привыкать к слабому свету. Их окружал туман. Было невыносимо холодно.

Он нацепил свои летчицкие очки и сделал несколько гримас – ему показалось, что мышцы лица парализованы.

В ту же секунду, как ноги коснулись дна, стена отпустила его – так же внезапно, как и пленила. Сапоги по щиколотку утонули в тонкой пыли, похожей на золу давно погасшего костра.

Елена опустилась рядом с Доном и притянула его к себе – наручники звякнули. Он, сам не зная зачем, взял ее за руку. Может быть, потому, что это была единственная теплая точка в этом ледяном королевстве.

Перед ними был сводчатый, как в готическом храме, коридор. Стены его светились тем же загадочным лазурно-фиолетовым свечением, но что-то в них… Дон пригляделся: не показалось ли ему? Нет, не показалось – стены колебались, словно занавес в театре… но почему? Здесь не ощущалось ни малейшего ветерка, ни малейшего движения воздуха.

За спиной его коммандос уже выстроились в какие-то понятные только им одним формирования – автоматы в руках, очки ночного видения. Эберляйн наклонился к Фате-ру – они тихо о чем-то разговаривали.

Колеса кресла-каталки утонули в пепле по ступицу. Дон не успел подумать, как же будет передвигаться Фатер, – Елена потянула его за собой в сводчатый колеблющийся коридор.

Сапоги «Др. Мартене» при каждом шаге поднимали облака тончайшей пыли, и Дону было нелегко удерживать равновесие. Они подошли ближе, и Дон увидел, что стены коридора вовсе не стены, а та же невесомая зола, стекающая вниз змеящимися струйками. От гигантской тяжести окружающих каменных громад его отделял только этот водопад праха. Он закрыл глаза и опять представил себе строчки в газете:

Известен мне чертог на мертвом берегу,Дверьми на север обращен; не достигаютТуда лучи живительного солнца.Сочится желчью потолок, а стеныНе сложены из тесаного камня,А сплетены из ядовитых змей;В чертоге том презренные убийцыОсуждены искать неверный бродВ потоке ядовитом и бурливом…

Он нерешительно протянул руку – она по локоть утонула в стене. За этой виртуальной стеной, похоже, ничего не было – только струящиеся змейки и искрящееся облачко пыли вокруг его вытянутой руки…

Дон, не отрываясь, смотрел на сине-фиолетовые искры. Интересно, не так ли люди представляли себе холодныйад?..

Два древнескандинавских слова «нифль» и «хеймр» означали именно это: «мир, окутанный туманом». Место вечных сумерек, где никогда не бывает полной темноты. В исландских сагах говорится также о вечном холоде, о ядовитых испарениях… Инуиты считают, что ад как раз и находится где-то под водами Северного океана, они называют его Адливун. Хадес – греческое царство теней, а что бы в этом случае сказала бабушка…

– Sheol,– пробормотал Дон. – Преисподняя и есть преисподняя.

Елена тоже потрогала струящуюся призрачную стену, но видела перед собой вовсе не мрачное царство мертвых. С той самой секунды, как она сделала шаг в пропасть, она слышала голос матери.

Она испытывала непреодолимое желание идти вперед, погрузиться в этот струящийся прах… светящиеся точки все время складывались в контуры лица, взглядом манившего ее идти все дальше и дальше.

Шевелящиеся губы… они что-то шептали ей, но она, как ни старалась, не могла расслышать слов. Голоса что-то просили у нее, что-то такое, что никто, кроме нее, не мог им дать.

Елена протянула руку к стене. В дожде фиолетовых песчинок рука ее словно бы стала прозрачной, ее окружила красно-золотая рентгеновская аура, стали видны фосфоресцирующие сухожилия и мышцы. Она сложила руку лодочкой, и в ней осталась пригоршня пыли. Поначалу пыль выглядела мертвым прахом, но постепенно мельчайшие кристаллы будто проснулись, и лицо ее осветилось.

Она вспомнила Вевельсбург. Фонду удалось сохранить несколько запечатанных стеклянных ампул с таинственном порошком. Это был материал, с которым она работала с раннего детства, за ней записывали и зарисовывали физические и химические видения, структуру молекул, таинственные внутриатомные связи. Но она больше не хотела снабжать Фатера этими сведениями. Она больше не желала посвящать его в фундаментальные чертежи мироустройства.

Она протянула руку Дону – хотела показать шведу красоту оживших кристаллов. Но он выглядел страшно напуганным. Большие очки его запотели. Вместо того чтобы любоваться невиданным зрелищем, он потянулся к своей сумочке, достал нечто вроде ингалятора и сделал несколько жадных вдохов.

После трихлорэтена в глазах у него просветлело, и он полез в сумку за могадоном. Ему было наплевать на удивленные взгляды Елены – надо было как-то унять сердцебиение, иначе он так и останется здесь, на месте. Он не мог заставить себя сделать хотя бы шаг в этой ледяной преисподней.

Елена потянула его за наручники, и он со вздохом осознал, что вопрос, двигаться ли ему дальше или остаться на месте, решает не он. Вслед за остальными немцами они с Еленой двинулись под колышущийся свод.

Процессия медленно шла по коридору. Впереди маячили фигуры в белом камуфляже. Они передвигались вдоль змеящихся стен, как пятна света от невидимых фонарей.

Впереди всех в своем кресле-каталке ехал Фатер. Его безволосая голова блестела, как фонарь. Тихое жужжание электродвигателя каталки было единственным звуком, нарушавшим гробовую тишину. За спиной Фатера шел Эберляйн, время от времени поворачивая голову в очках, – ему почему-то важно было, какое впечатление производит на Дона все происходящее.

Они двигались довольно долго в полной тишине. Вдруг Дон различил далекий гул, похожий на раскат грома. Он словно катился навстречу им по призрачному готическому коридору, пока не превратился в оглушительный грохот. Дон покосился на Елену – изо рта у нее вырывались облачка пара в странном, словно снятом рапидом, ритме. Самому ему дышать становилось все труднее.

Дон опять полез в сумку, но рука его замерла – он понял, что они дошли до цели.

Тихое жужжание электромотора прекратилось – Фатер остановил свое кресло-каталку, и тут же один из следующих за ним коммандос поднял руку. Накатилась вторая волна грохота, такая мощная, что Дон почувствовал, как у него вибрирует позвоночник.

Он опять нащупал руку Елены. Она тихо пожала его пальцы, и оба замерли, ошеломленные открывшимся перед ними зрелищем.

Елена не знала, как определить свои ощущения, – ей столько раз рассказывали об этом сказочном подземном дворце, магическом источнике мудрости и разума. А сейчас, когда рассеялся туман, она поняла, что рассказы Фатера не соответствовали истине. Это вовсе не был Дворец Света и Разума. Это был Мавзолей Смерти.

Зал настолько высок, что потолка не видно. Далеко вверху угадывалось темное пространство с серебряными гвоздиками звезд. Откуда здесь звезды? – какой-то свод должен же быть, иначе зачем все эти колонны? Они заполняли все помещение, как роща мертвых, лишенных ветвей деревьев…