Записки следователя - Геннадий Скубилин

Через час Петров беседовал с водителями автобусов, курсирующих по улице Пирогова, и ухватился, кажется, за ниточку. Следователю помог сослуживец Юдин. Он возбужденно докладывал:

— Кондуктор Шарова — просто находка.

Петров взглянул в протокол допроса:

«Около 22 часов ехали в моем автобусе двое подвыпивших парней. Один высокий, худой, остриженный почти наголо. Второй — малоросток, плечистый, круглолицый, крепыш в джинсовых брюках и вельветовой тужурке темно-синего цвета. Из-под куртки выглядывала красная рубашка. У крепыша лицо очень загорелое, темно-каштановые вьющиеся волосы зачесаны назад, заметила во рту золотой зуб. Сходили они на остановке «Улица Пирогова». Выскочили из дверей и сразу сбили кепку у парня, стоявшего с девушкой под навесом автобусной остановки, придирались к прохожему, пожилому мужчине с палочкой (тот заступился за парня). Старичок нагнулся, поднял головной убор и отдал его девушке. В это время старика так толкнул высокий, что тот чуть не упал. Что было потом — не видела. Автобус пошел дальше».

Петров и Юдин наметили план дальнейших действий. Выходило, есть еще потерпевшие, даже двое. Один — тот, у кого кепку сорвали с головы, и, возможно, ударили. Второй — старичок с палкой, ему нанесли удар — видела кондуктор.

Петров поручил Юдину довести дело до конца, зайти в райком комсомола, посоветоваться, собрать оперативный отряд, раздать ребятам задания. И попросить помощь в розыске преступников и свидетелей происшествия.

Первый день положительных результатов не дал. А к полудню второго член комсомольского оперативного отряда Марина Зорина привела к капитану Юдину Юру Окина. Паренек разволновался, смутился, лицо покрылось испариной.

— Боюсь, мстить будут.

Но кое-что рассказал:

— У меня сбили кепку, ударили по лицу. И угрожали. Их было двое: один небольшого роста, в руке у высокого был какой-то металлический предмет со стволом, на настоящий пистолет не похожий.

Юра согласился подежурить вечерами на улице: он бы их узнал в лицо.

Нашли дружинники и обиженного старичка. Но ничего нового он не добавил, сказал лишь, что одного хулигана видел и даже часто встречал где-то.

— Вспоминайте, Тихон Мартынович! — взмолился Юдин.

Тем временем вместе с лейтенантом из железнодорожной милиции Петров вел свой поиск. Приехали на станцию, где парни встречали своего хромого приятеля.

Билетные кассиры, путевые обходчики, наконец, жители небольшой деревни, прилегающей к вокзалу, тщательно были допрошены. Никто тех парней не видел. Что за дружка они встречали — понятия не имели.

Кем он может быть? Студентом, который проводит каникулы в деревне? Отпускником? Бездельником?

Пригласили дежурного по станции. Молодая женщина лет двадцати пяти, увидев удостоверение сотрудника милиции, насторожилась:

— В прошлое дежурство двое парней выбегали из вечерней электрички. Прошлись по перрону, снова вскочили в вагон. Один высокий в спортивном костюме, второй низкорослый в джинсах, вельветовой куртке. Какого-то приятеля с поврежденной ногой пытались увидеть.

— А у низкорослого нет ли золотого зуба?

— Есть.

— А высокий — в темных очках, с гитарой?

— Да! Кажется, припоминаю, имен их не знаю, а вот к кому приезжают, укажу. Полгода назад парень сломал ногу, говорил, в каких-то спортивных состязаниях. В Ольховке живет.

Отыскали «хромого» быстро.

Стас, мускулистый стройный паренек — действительно мастер спорта по настольному теннису, бывший работник радиозавода. На ранней инвалидности. Указал адреса своих приятелей и назвал имена: Андрей и Сергей Поповские, двоюродные братья. Сергей работает на заводе в областном центре, Андрей учится в Москве.

Задерживал Сергея Юдин прямо в цехе. Петров ждал в райотделе.

Сделал подготовку к опознанию преступника. Юра Окин узнал Сергея. Тот, помявшись, во всем признался.

В противоположность брату Андрей держался вызывающе, агрессивно.

Даже очные ставки с Дмитрием, Сергеем, Зоей и Тихоном Мартыновичем не образумили его.

— Никакого пистолета у меня нет. Кто стрелял — тот пусть и отвечает.

Обыск решил все. В кухонном столе, в комнате, которую в Москве занимал Андрей, Петров и Юдин нашли пачку малокалиберных патронов и кожаный самодельный чехол (кобуру от пистолета), а за ковром, в стенной нише и сам оловянный корпус пистолета. Ствол разыскали в помойном ведре.

Теперь Андрей сознался:

— Мы выследили его, ну… того, который ударил меня ногой в парке. Я его просил не приставать к моей девушке. Стрелял поверху, не думал, что угодил в него. На следующий день, в субботу, мы поехали в Ольховку проведать Стаса, ну и так, прошвырнуться. В электричке познакомились с Зоей. Показалась она нам такой… свойской. Увязались за ней. А в лесу допустили оплошность. Надо же было Сергею «самоделку» достать! Придурок… Думал, ей в грудь пуля досталась. Я еще ей подул в лицо, побил по щекам. Бесполезно. Драпанули. Только учтите, гражданин следователь, что и она хорошая птичка.

— Пусть так, но как же вы спокойно ели, спали все эти дни?

— Больше себя жалели, что получим срок ни за что… по дурости, — произнес Андрей.

Вот так своеобразно смотрят порой преступники на содеянное. Кажется им, что ни за что пострадали. Подвели вроде бы нелепая ситуация, случайность, оплошность, безвинная шалость, ребячество.

Еще раза два приходили ко мне и потерпевшие Зоя и Димка. Они быстро поправились, молодость брала свое. Лица веселые, беззаботные. И вроде бы даже ничего особенного с ними не случилось…

Только следователи долго не могут забыть такие происшествия, и носят их, как рубцы на сердце.

1968—1976

ДЕНЬ СЛУЖБЫ

Просыпаюсь ровно в пять. Полчаса на зарядку. Умываюсь, завтракаю. В голове мысли о работе: что случилось за ночь, все ли вызванные свидетели придут, по каким делам истекают сроки следствия?

Жена что-то спрашивает. Невпопад отвечаю, что побуждает ее упрекнуть меня: «У всех мужья как мужья: спокойно к девяти уходят, спокойно к семи приходят».

Но я уже на лестнице.

До службы час пешего хода. Торопливо шагаю по пустынным улицам города, по которым вот-вот хлынет поток рабочих. Наконец, поворот в узкую улочку, на которой выросло двухэтажное здание милиции. Прежде чем идти к себе в кабинет, заглядываю в дежурную комнату, где наряд сотрудников круглосуточно несет вахту и каждую минуту готов выехать на задержание правонарушителя.

Меня встречает Тимур Фазаматов, небольшого роста, коренастый, улыбчивый, широколицый. Он недавно пришел к нам после окончания школы милиции и быстро прижился в отделе. Бодрый даже в конце суточного дежурства, после бессонной ночи, Тимур рад моему раннему приходу.

— Дорогой Шерлок Холмс, только что думал посылать за тобой машину. Что случилось, спросишь? Неприятная новость. Ограбление. Всю ночь колесили, задержать преступников не смогли. Женщины, потерпевшие, ждут.

Забираю у Тимура собранные материалы, иду к себе в кабинет на второй этаж. Вызываю потерпевших на допрос. Их трое: пожилая полная, с претензией одетая дама, она возвращалась с электрички домой, девушка в легком платьице, повар заводской столовой, и женщина лет сорока в траурном черном одеянии, приехавшая разыскивать родственников. Все трое говорят примерно одно и то же, называют приметы мужчины, который при встрече с ними неожиданно выхватывал у них сумки: по возрасту около тридцати лет, среднего роста, худой, в коричневых мятых брюках, в рубашке защитного цвета, военного покроя.

В кабинет заходит сотрудник уголовного розыска капитан Архипов. В руках у него альбом с фотографиями тех, кто вернулся недавно из мест лишения свободы. Архипов уводит с собой женщин, чтобы показать им снимки. Тем временем достаю из сейфа два уголовных дела, по которым сегодня будут приходить свидетели. Одно — на неизвестную мошенницу, присвоившую деньги нескольких горожан, которым она пообещала достать ковры и шубы. Второе — по автодорожному происшествию.

В дверь кто-то стучит. Спустя несколько секунд в кабинет мелкими шажками входит, словно вплывает, сухой, съежившийся лысый старик.

— Жученков, такая фамилия, — объявляет первый посетитель. — Вы ищите лихача-шофера? Смею доложить: перед вами единственный и достоверный свидетель. Видел все до тонкостей. Пьяный был водитель, факт. Я и звонил в милицию, когда он скрылся, «Скорую помощь» вызывал. Номера, врать не стану, не запомнил, а вот был шофер в кепке. Это я точно заметил.

Записываю показания старичка. Хотя он ничего нового к имеющимся материалам не прибавил, но я ему признателен: человек преклонного возраста, ехал издалека, чтобы выполнить свой гражданский долг.

Однако вскоре мнение о посетителе пришлось изменить. Он перегнулся через стол и таинственно зашептал:

— Нельзя ли, товарищ следователь, эквивалентик за мою честность? Не понимаете? Поясню. Есть у меня один сосед, Прохоров Васька, надоел, как горькая редька. Постоянные с ним стычки по поводу совместной межи. Ну, доложу вам, проходимец!