Чародейка - Кейт Остин

не ведомо об этом, значит, следует расспросить того, кто точно мог слышать о гибели себе подобных.

— Возможно, Бьёрну что-то известно по этому поводу. Или кому-нибудь из его стаи… — озвучила свои мысли и, прежде чем Шейн успел возразить, быстро проговорила: — Можно ручку? Хочу переписать имена студентов. Быть может, в стенах академии удастся разузнать новые сведения, которые помогут связать профессора Гримальди с их пропажей.

— Возьми в кабинете на столе, — Шейн откинулся на спинку дивана, давая понять, что вставать с нагретого места он не намерен. Пришлось выбираться очень осторожно, балансируя между столиком и коленями мальфара. — Правая дверь от моей спальни, — будто специально выдал он, и я едва не приземлилась на него, теряя равновесие. Оставалось надеяться, что Гаспар не придаст значение факту, что для меня не секрет, в какой именно комнате ночует наш гостеприимный хозяин.

Распахнув указанную дверь, я оказалась в небольшом светлом помещении. По бокам у стен тянулись книжные шкафы, напротив окна рабочий стол и несколько кресел. Как и в своей комнате, Шейн предпочёл заставить рабочее пространство лишь необходимым. Я медленно прошлась вдоль книжных полок — столько разношерстной литературы, что глаза разбегались. Здесь были и энциклопедии по магическим существам, и пособия с формулами заклинаний, и даже встречались труды классиков моего мира.

Оказавшись у письменного стола, я быстренько просканировала его поверхность, но кроме небольшой стопки из папок и документов ничего не нашла. Решив, что отыщу ручку в ящиках, выдвинула самый верхний. Он был забит вырезками из газет. Не вникая в смысл статей, я принялась передвигать бумаги, как вдруг взгляд привлекло что-то металлическое. Сдвинула мешающий кусок газеты в сторону и замерла.

На дне ящика лежал нож. Мой нож. Тот самый, который я воткнула в ногу мужчине, напавшего на меня в Тёмных Топях больше месяца назад. Ошибки быть не могло, но я всё равно взяла режущий инструмент в руки, чтобы удостовериться. Провела пальцем по знакомой гравировке и вкраплённым гранатовым камням, перевернула рукоять и ожидаемо увидела скол на одном из самоцветов. Именно этот нож отец подарил мне на шестнадцатилетие. Но как он оказался в столе Шейна?

Меня словно ударили под дых, совершенно внезапно и со всей силы, выбивая землю из-под ног. Боже мой! Всё это время мужчина, пытавшийся убить меня в склепе, находился поблизости. Это ведь именно Шейн затащил меня в Мальфгард и именно он наплёл, что мне грозит опасность. А теперь отец спонтанно уехал неизвестно куда, так удачно оставив Шейна своим доверенным лицом. Господи, он вообще хоть жив? — От нахлынувшего ужаса я чуть не зажала рот ладошкой. В этот момент дверь в кабинет тягуче проскрипела — не хуже, чем в фильме ужасов, — и на пороге показался хозяин владений.

Шейн посмотрел на выдвинутый ящик, затем на холодное оружие в моей руке.

— Эх, Кассандра, Кассандра. — Он растёр костяшками пальцев переносицу и медленно пошёл на меня. — Разве тебя не учили, что лазить по чужим вещам нехорошо?

Глава 24

Липкая паутина. Все мошки на своих местах

— Откуда у тебя этот нож? — мой голос дрожал. В голове не укладывалось, как Шейн мог оказаться тем человеком. Он ведь защитил меня от мар, и когда в катакомбах стало опасно — поспешил спасти от вампира.

Дьявол, Анварен, какую игру ты затеял?

Ответа не последовало. Мужчина плавно, словно хищник, двигался ко мне. Неторопливо обошёл стол, и я попятилась назад, выставляя нож перед собой. Сердце готово было пробить грудную клетку.

— Отвечай! — потребовала, крепче впиваясь пальцами в инкрустированную рукоять. В глазах защипало. То ли от страха и понимания, что от мальфара не защититься подобной зубочисткой, то ли от разочарования. Шейн ведь только начинал мне нравиться.

Мальфар предпринял попытку выхватить оружие, но я оказалась быстрее. Видимо, желание жить давало свои плоды. Вовремя увернулась и с размаху резанула воздух, едва не зацепив щёку противника острым лезвием. Однако на этом везение закончилось. Или, скорее всего, со мной перестали церемониться.

Одним рывком Шейн перехватил мою руку с ножом и вдавил меня в стол так, что выбил воздух из лёгких. Я попыталась ударить свободной рукой, но запястье угодило в капкан сильных пальцев. О ногах, судя по всему, мы подумали одновременно, потому что в момент, когда я намеревалась лягнуть притеснителя, тот ловко отвёл коленом мою ногу в сторону и прижался вплотную к бёдрам, лишая возможности атаковать. Поза получилась до жути неприличной, но когда ты борешься за свою жизнь стесняться не приходится.

— А теперь, когда перед моим лицом не машут лезвием, давай поговорим, — сердито пропыхтел Анварен. — Что ты там успела напридумывать?

— Ты пытался убить меня! — пылко воскликнула, силясь вырваться на свободу. Не получилось. — Из-за цветка? Или дело в моём отце? — я задыхалась от бессилия и огорчения.

— Ничего не понимаю. — Парень нахмурился, да ещё так искренне, что я почти поверила в его слова.

— Откуда у тебя мой нож? — Я знала ответ на этот вопрос, но какая-то часть души надеялась услышать другую версию. Любую, лишь бы отличную от моей.

— Твой? — Шейна затопило удивление, а затем в глазах наконец отразилось понимание. — Так это была ты… — Последовала заминка. — Вообще-то я пытался тебя спасти, а не убить.

— Чушь! Я прекрасно помню, как ты сказал: «Отдай то, что лежит у тебя в кармане, — и останешься жива».

— Всё верно. — Его лицо смягчилось и приняло такое выражение, будто он вспомнил забавную историю. — Монстры преследовали тебя только потому, что ты взяла растение из сада. Да, можно было убить их, но им на замену пришли бы новые. Поэтому вернуть то, что ты забрала, было проще всего. — Шейн слегка ослабил хватку, пока мой мозг пытался осмыслить услышанное. — Должно быть, это что-то очень важное? Впервые видел, чтобы с таким остервенением боролись за местную флору. — Он уже открыто потешался надо мной, а я готова была сгореть со стыда. Лучше бы он меня убил, честное слово. Впрочем, с теми событиями, что произошли в моей жизни за пару месяцев, неудивительно, что паранойя вышла из-под контроля.

— Это была лунная лилия, — смущённо произнесла, отводя взгляд. Пульс всё ещё отдавался в висках, но мерзкое холодное чувство, опутавшее сердце и отдающее горечью во рту, постепенно выветривалось. На его место пришло ощущение громадного облегчения, словно скинула с рук мешок с песком. — Ничего особенного, хотела опробовать зелье облика. Можешь отпустить меня… — Было чрезвычайно трудно вести беседу вразумительно, когда между нашими телами столько точек соприкосновения. Особенно в тех