Что мне приснится - Георгий Паксютов

- Я что-то так и не понял, что тут такого особенного, - заговорил второй из купцов, надо полагать, Аперт. - Ты же всегда занимаешься этим сам. Что в них такого, что мы должны их видеть?

- А я привел их сюда не для того, чтобы вы их видели, - спокойно ответил Константин.

Услышав это, купцы выпучили глаза от изумления, но не успели ничего сказать или сделать - стоявшие за их спинами телохранители вдруг разом, как по сигналу, выхватили клинки и сзади синхронно ударили каждый по своей цели. Кровь купцов обильным потоком хлынула на пол, заливая дорогой ковер.

Как нехорошо. Мы же так не договаривались. Как нехорошо.

Наугрим покрепче перехватил в руках свой топор, а стоявшие рядом с ним бойцы обнажили мечи. Тот, что со шрамом, выругался в голос.

Константин, казалось, перестал их замечать. Он целеустремленно снял с шеи сперва Аперта, затем Клауса висевшие на них золотые цепочки, потом что-то от них отсоединил. Наугрим увидел, что это две половины миниатюрного золотого ключа, сделанные так, чтобы их можно было совместить. Это Константин и сделал, и теперь в его руках был целый ключ.

Наконец Константин обернулся к ним. Как всегда, его лицо было серьезным и спокойным. Он заговорил:

- Как вы видите, мой настоящий замысел был не совсем таким, как я вам сперва рассказал. На самом деле вся охрана, да и прислуга в доме - преданные мне люди, и мне, конечно, нет никакого смысла сражаться с ними. Вместо этого мы поступим следующим образом. Мы убьем вас и скажем, что вы убили купцов, что вы проникли в их охрану, а на самом деле оказались наемными убийцами. Это все подтвердят, да и доказательства, что вы известные головорезы, тоже, разумеется, найдутся.

В коридоре раздался шум. Наугрим оглянулся и увидел вооруженных людей. С десяток, не меньше.

Опять предательство. Пора к этому уже привыкнуть. Впрочем, в данном случае совсем нет ничего удивительного - убийцу не защищает ни закон, ни обычай, а для убийства Наугрим сюда и пришел.

Наемник со шрамом заревел и отчаянно бросился вперед, на Константина и двух стоявших за его спиной бойцов. Расчет был простой - больше шансов против трех противников, чем против десятка.

Константин не похвалялся, когда говорил, что может без труда справится с парой телохранителей. Выступив навстречу несущемуся на него противнику, он в последний момент сделал ложное движение, а сам резко ушел в сторону. Не успевший отреагировать наемник оказался беззащитен. Константин легко, как будто понарошку, ткнул его своим чеканом в бок, но тот почему-то завопил от боли и рухнул на пол. Страшный железный клюв чекана поразил его плоть и раздробил его ребра.

Повергнув своего противника, Константин не стал даже заботиться о том, чтобы добить его, и несчастный кричал от боли, пока один из стоявших рядом с Константином бойцов наконец не нанес ему последний удар.

- Прикрой меня, - бросил Наугрим третьему из наемников, молодому парню, на лице которого застыло отчаяние.

Надежды на него мало, но лучше что-то, чем ничего.

Наугрим развернулся к людям Константина, которые стояли в коридоре. И вышел к ним навстречу.

Ближайший из них с криком бросился вперед. Незачем так делать, когда вдесятером стоишь против одного, но он, должно быть, хотел себя проявить, хотел выделиться среди остальных.

Наугрим легко, как соломинкой, махнул своим боевым топором, и незадачливый вояка рухнул. В его груди зияла огромная дыра.

Наугрим сделал шаг назад, всего один небольшой шаг, и оказался ровно в дверном проеме, где на него не могли нападать с нескольких сторон сразу. Разозленные такой глупой смертью своего товарища от руки какого-то чужака, люди Константина двинулись к нему, не замечая этого.

Хоть в чем-то, да повезло.

Не задумываться ни над чем, просто рубить своим топором вот этих людей, которые идут на тебя. Отрубать им головы, руки, поражать тела.

Вот старик, его волосы седы, ему давно пора уйти с этой работы и сидеть с внуками. А может, это он и сделал бы уже завтра - кто знает? Просто ему не повезло сегодня быть здесь.

Не думать над этим, просто рубить. Тяжелый топор рассек руку нападающего, в которой он держал меч, а потом поразил его беззащитное тело.

Вот совсем мальчишка, его лицо бледное, он боится. Может, его только вчера наняли в этот дом, может, он вообще не понимает, что происходит.

Нельзя думать об этом. Наугрим замахнулся, как будто бы для удара справа, но затем неожиданно вскинул лезвие топора вверх, в лицо юноше, и тот не успел защититься. Пробитая голова хрустнула, как орех в щипцах для колки, и одним телом у ног сделалось больше.

На Наугрима брызнула теплая жидкость, очевидно кровь, но почему-то сзади. Понятно, это, должно быть, тот парнишка, что должен был прикрывать спину.

Обернувшись, он увидел, что так оно и было. Парень оказался совсем не бесполезным: один из бойцов Константина был убит, но второй поразил наемника, и в следующее мгновение бросился бы на Наугрима.

Наугрим нанес удар, вложив в него всю свою силу, и его топор, выбив меч из руки противника, вонзился в его тело, отшвырнув его несколько шагов вглубь комнаты.

Пользуясь возникшей паузой, Наугрим пытался отдышаться. В коридоре оставалось трое человек, слишком испуганных, чтобы сейчас атаковать. В комнате был один Константин и шестеро убитых.

А потом люди Константина побежали. Уже толком не понимая, что происходит, Наугрим вскинул свой топор, не зная, с какой стороны на него нападают и против кого нужно отбиваться.

Люди Константина убегали прочь, вниз по лестнице, обгоняя один другого. Поддавшись панике, они не бежали за подмогой, они спасали собственные жизни. Они ожидали, что расправа над парой наемников будет ерундовым делом, и вместо этого перед ними предстал ужасный воин, который выкашивал их товарищей, как жнец на поле. Преданность, деньги - все отошло для них на второй план, и они бежали, чтобы остаться в живых.

Константину бежать было некуда. Он так и стоял один посреди комнаты, рядом с телами своих господ, которых убил так вероломно.

Наугрим тяжело вздохнул и вошел внутрь. Начатые дела нужно доводить до конца.

- Уходи, - сказал Константин. - Никому из нас незачем умирать. Я дам тебе больше золота, чем обещал, когда ты шел на это дело. Это лучшее для тебя решение - ты гарантированно уйдешь живым и с деньгами.

Наугрим покачал головой и сделал еще один шаг.

Константин усмехнулся. Ему было страшно за свою жизнь, и страх таким образом выказывал себя, пробиваясь через всегдашнее его внешнее спокойствие и сдержанность.

- Я ведь сделал все это не просто ради денег... Я подумал, что настают лихие времена, и нужно менять свою жизнь, а уйти от Аперта и Клауса мог только так. Как я мог знать, что таким образом сам иду навстречу смертельной опасности?..