Умирающий свет (сборник) - Джордж Мартин

– Что бы ты делал, если бы я отказался участвовать в твоей затее?

Джанасек повернулся к нему и положил свою правую руку на руку Дерка. Нетронутые светящиеся камни слабо сияли на его железном браслете.

– Связь огня и железа крепче любых других связей, известных тебе, – сказал кавалаанец суровым голосом. – Они сильнее любых быстротечных привязанностей. Если бы ты отказался, т’Лариен, я отрезал бы тебе язык, чтобы ты не мог рассказать брейтам о моих планах, и все равно сделал бы то, что намеревался сделать. С желанием или без желания – ты сыграл бы свою роль. Пойми, т’Лариен, у меня нет к тебе ненависти, хотя ты ее сполна заслужил уже не один раз. Иногда я даже чувствую, что ты мне нравишься, насколько айронджейду может нравиться человек, не принадлежащий сообществу. Я не стал бы вредить тебе по злобе. И все же мне придется рискнуть твоей жизнью, потому что, обдумав все тщательно, я понял, что этот план – единственная надежда на спасение Джаана Викари.

Пока он говорил, и намека на улыбку не появилось на его лице. На этот раз он не шутил.

У Дерка не было времени обдумать слова Джанасека. В тот момент их машина легко скользнула вниз в непроглядную ночную тьму и, проплыв над верхушками душителей бесплотным призраком, бесшумно приблизилась к месту падения аэромобиля.

Его обломки все еще светились оранжевым светом – свечение исходило из почерневшей коры упавшего в огонь дерева. Пелена дыма скрывала от глаз контуры машины. Джанасек придержал свой аэромобиль над ней, открыл одну из массивных бронированных дверей и кинул ружье к подножию деревьев в нескольких метрах от пожарища. По настоянию Дерка он сбросил вниз также и брейтскую куртку, мех и толстая кожа которой могут стать подарком богов человеку, бегущему по лесу голым.

Потом они снова поднялись высоко в небо, и Гарс связал Дерку руки и ноги. Тонкая веревка так достоверно впивалась в тело, что грозила остановить кровообращение. Джанасек включил фары, мигающие огни и направил аэромобиль в сторону круга света.

Собаки спали, привязанные в стороне у воды. Но они проснулись, когда появилась незнакомая машина. Джанасек посадил аэромобиль под их бешеный лай. Только один из брейтов бодрствовал. Это был худощавый охотник с нечесаными черными волосами, которые торчали у него на голове такими жесткими прядями, словно были сожжены до черноты. Дерк не знал его имени, но догадался, что перед ним стоял тейн Пира. Охотник сидел у тлевшего костра среди брейтских псов, его ружье лежало рядом, но он быстро вскочил на ноги, когда они приземлились.

Джанасек открыл массивную дверь, откинув ее вверх, и в теплую кабину хлынул холодный воздух. Он поднял Дерка на ноги и грубо вытолкнул его наружу так, что он упал на колени в холодный песок.

– Айронджейд, – хриплым голосом произнес человек, стороживший лагерь. К тому времени вокруг них начали собираться брейты, вылезавшие из спальных мешков и аэромобилей.

– Я привез вам подарок, – сказал Джанасек, держа руки на бедрах. – Брейтам от айронджейдов.

Стоя на коленях, Дерк видел, что их было шестеро, и все были знакомы ему по Челленджу. Лысый громоздкий Пир спал под открытым небом, рядом со своим тейном. Он появился первым. Потом подошел Розеф Высокородный Брейт со своим тихим крупным компаньоном. Они тоже спали на земле, рядом с машиной. Последним появился Лоримаар Высокородный Брейт Аркеллор с перевязанной темными бинтами левой стороной груди. Он медленно вышел из машины, опираясь на руку толстяка, который был с ним прежде. Все шестеро пришли в том виде, в каком они спали, – полностью одетые и вооруженные.

– Мы принимаем ваш дар, Айронджейд, – произнес Пир. Из-за его черного металлического ремня торчал пистолет, но он не держал в руке вечную дубинку, а без нее в его образе чувствовалась какая-то незавершенность.

– Но ваше присутствие мы не принимаем, – сказал Лоримаар, с усилием подходя к кругу. Он всем своим сгорбленным телом опирался на тейна и уже не казался таким гигантом, как прежде. Взглянув на него, Дерк заметил, что на его темном сморщенном лице появились новые морщины.

– Теперь стало ясно, что те дуэли, для которых меня избрали судьей, уже никогда не состоятся, – произнес Розеф ровным голосом, без той враждебности, которая звучала в словах Лоримаара. – Поэтому у меня нет права говорить от имени Верхнего Кавалаана или от имени Брейта, и я не пытаюсь это делать. Все же я уверен, что выражу наше общее желание. Мы не потерпим вашего вмешательства, айронджейд. Независимо от того, сделали вы подарок крови или не сделали.

– Верно, – подтвердил Лоримаар.

– Я не собираюсь вмешиваться, – возразил Джанасек. – Я хочу присоединиться к вам.

– Мы охотимся на твоего тейна, – сказал компаньон Пира.

– Он это знает, – оборвал его Пир.

– У меня нет тейна, – сказал Джанасек. – Зверь рыщет по лесу с моим железом и огнем. Я помогу вам убить его и верну себе то, что принадлежит мне. – Его голос звучал твердо и убедительно.

Одна из собак нетерпеливо ходила на цепи взад и вперед. Она остановилась и зарычала на Джанасека, сморщив крысиную морду и оскалив желтые зубы.

– Он лжет, – заявил Лоримаар Высокородный Брейт. – Даже наши собаки учуяли обман. Он им не нравится.

– Оборотень, – добавил его тейн.

Гарс Джанасек слегка повернул голову. Отблески угасавшего костра красными бликами скользнули по его бороде, когда он угрожающе улыбнулся.

– Саанел Брейт, – сказал он, – твой тейн ранен и, пользуясь своей безнаказанностью, оскорбляет меня, зная, что я не могу призвать его сделать свой выбор дуэли. Но вы не можете рассчитывать на такую же безнаказанность.

– Сейчас может, – сурово сказал Розеф. – Этой хитрости мы вам не позволим, айронджейд. Вам не удастся перестрелять нас на дуэлях по очереди, одного за другим, и спасти своего безродного тейна.

– Я клянусь, что у меня нет желания спасать его. У меня нет тейна. И вы не посмеете лишить меня моих законных прав.

Маленький сморщенный Розеф, на полметра ниже всех кавалаанцев, пристально смотрел на Дерка.

– Мы на Уорлорне, – сказал он, – и будем поступать так, как нам хочется.

Остальные одобрительно забормотали.

– Вы – кавалаанцы, – настаивал Джанасек, но на его лице мелькнула неуверенность. – Вы – брейты, высокородные члены Брейта, связанные со своим родом, своим Советом и его правилами.

– За последние годы, – с улыбкой заговорил Пир, – я видел немало своих кетов и людей из других сообществ, отказавшихся от мудрости родов. «Это, это и это – неправильно, – говорят бесхребетные айронджейды, – мы не будем этому следовать». И овечки Редстила поддакивают им, и женоподобные шанагейты, и, к сожалению, многие брейты. Или меня подводит память? Вы стоите перед нами и тычете нам в нос законами, но разве я не помню, как в моей юности айронджейды заявили мне, что я больше не имею права охотиться на оборотней? Мне ли не помнить кавалаанцев, которых послали на Авалон изучать звездные корабли, оружие и другие полезные вещи, а они вернулись, набитые разной чепухой? Как мы должны измениться в одну сторону да в другую сторону. А наши древние законы? Мы ими гордились многие века. А их вдруг стали называть позорными! Скажи мне, айронджейд, разве я не прав?