Умирающий свет (сборник) - Джордж Мартин

– Говори что хочешь, т’Лариен. Твои слова ничего не меняют. Смешно слышать твои рассуждения о выполненных обещаниях. А что ты скажешь по поводу твоего обещания мне и Джаану?

– Я нарушил его, – поспешно согласился Дерк. – Значит, мы с тобой в одинаковом положении, Гарс.

– Я никого не предавал.

– Ты бросаешь тех, кто был тебе ближе всех. Гвен, которая была твоей собетейн, которая спала с тобой, любила тебя и ненавидела одновременно. И Джаана, твоего бесценного тейна.

– Я никогда не предавал их, – с жаром возразил Джанасек. – Гвен предала и меня, и серебро с жадеитом. А Джаан разрушил все убийством Мирика. Он пренебрег мною, пренебрег обязанностями, которые накладывают железо и огонь. Я им обоим не обязан ничем.

– Не обязан, правда? – Под рубашкой Дерк ощущал тяжесть говорящего камня, наполнявшего его словами, воспоминаниями и чувствами человека, каким он когда-то был. В груди у него закипала злость. – И этим все сказано, да? Ты им ничем не обязан, тогда кому какое дело? Все ваши проклятые кавалаанские узы сводятся, в конце концов, к долгу и обязанностям. Чего стоят все ваши традиции, вся ваша древняя мудрость сообществ, вроде законов о дуэли и правил охоты на оборотней! Не надо ни о чем думать – только следовать им. В чем Руарк был прав, так это в том, что вы не умеете любить, за исключением, может быть, Джаана, да и в этом я не уверен. Что бы он сделал, черт побери, если бы у Гвен на руке не было его браслета?

– То же самое!

– В самом деле? А ты? Вызвал бы ты на дуэль Мирика из-за того, что он сделал Гвен больно? Или ты бросил ему вызов из-за того, что он нанес ущерб твоему серебру с жадеитом? – Дерк фыркнул. – Может быть, Джаан и сделал бы то же самое, но не ты, Джанасек. Ты такой же кавалаанец, как и сам Лоримаар, и такой же бесчувственный, как Челл или Бретан. Джаан хотел сделать своих людей лучше, но я подозреваю, что ты оставался с ним из спортивного интереса, и ни на йоту не верил ни в одну из его идей. – Дерк выхватил из-за ремня пистолет и швырнул его Джанасеку свободной рукой. – Возьми! – крикнул он, опуская свое ружье. – Иди охотиться за оборотнем!

Джанасек дернулся и поймал пистолет в воздухе почти автоматически. Он стоял, неловко держа его в руках и хмурясь.

– Я могу теперь убить тебя, т’Лариен, – сказал он.

– Убивай, – ответил Дерк. – Мне все равно. Если бы ты когда-нибудь действительно любил Джаана…

– Я не люблю Джаана, – выпалил Джанасек, вспыхивая. – Он – мой тейн!

Дерк выждал целую минуту, пока слова кавалаанца, казалось, висели в воздухе. Он задумчиво поскреб подбородок.

– Твой тейн? – переспросил он. – Ты хотел сказать, что Джаан раньше был твоим тейном, не так ли?

Кровь отхлынула от лица Джанасека так же быстро, как и прилила. Уголок спрятанных в бороде губ дернулся, что напомнило Дерку Бретана. Пристыженный, он украдкой посмотрел на массивный железный браслет, который все еще украшал его окровавленную руку.

– Ты ведь не все камни вынул из браслета, не правда ли? – осторожно спросил Дерк.

– Да, – ответил Джанасек. Его голос звучал странно тихо. – Не все. Но это ничего не значит, разумеется. Металл сам по себе ничего не значит, если нет другого.

– Но оно есть, Гарс, – сказал Дерк. – Джаан говорил о тебе, когда мы были в Крайн-Ламии. Я знаю. Может быть, с Гвен его тоже связывает металл, может быть, я ошибаюсь. Не спрашивай меня. Но я знаю, Джаану ты дорог. Он не снял железно-огненный браслет в Крайн-Ламии. И я думаю, что он будет у него на руке, когда брейтские собаки будут рвать его на части.

Джанасек покачал головой.

– Могу поклясться, т’Лариен, – сказал он, – что твоя мать была родом с Кимдисса. Но мне трудно спорить. Ты манипулируешь людьми слишком искусно. – Он усмехнулся своей прежней усмешкой. Такой, какая была у него на губах в то утро, когда он направил на Дерка пистолет и спросил, не напугал ли он его.

– Джаан Викари – мой тейн, – сказал он. – Что я должен делать?

Обращение Джанасека, хотя и насильственное, оказалось довольно полным. Кавалаанец сразу взял на себя руководящую роль. Дерк считал, что им следует сразу отправиться в путь, но Джанасек настаивал, чтобы они приняли душ и оделись. – Если Джаан жив, ему ничего не угрожает до рассвета. Собаки плохо видят ночью, так что брейтам не захочется на ощупь бродить в темноте по диким зарослям душителей. Нет, т’Лариен. Они разобьют лагерь и будут ждать. Пеший человек не уйдет далеко. У нас есть возможность подготовиться к встрече, как подобает айронджейдам.

К тому времени, когда они были готовы к отправлению, Джанасек убрал почти все следы своего пьяного дебоша. Он выглядел подтянутым в аккуратном костюме из хамелеоновой ткани на меховой подкладке, привел в порядок бороду, тщательно причесал темно-рыжие волосы. Его выдавала только правая рука, вымытая и тщательно забинтованная. Она привлекала к себе внимание. Порезы, похоже, не сильно повредили ему. Он двигался легко и грациозно, когда заряжал, проверял и засовывал за пояс свой пистолет. Джанасек взял также длинный обоюдоострый нож и такое же, как у Дерка, ружье. Он весело усмехнулся, когда взял его в руки.

Дерк вымылся и побрился, пока ждал его, и воспользовался возможностью съесть настоящий обед, впервые за несколько прошедших дней. Он чувствовал себя почти бодрым, когда вместе с кавалаанцем поднялся на взлетную площадку на крыше.

Аэромобиль Джанасека внутри был такой же тесный, как и та бесхозная машина, на которой Дерк прилетел из Крайн-Ламии, хотя в нем было четыре маленьких сиденья, а не два.

– Из-за брони, – извинился за машину Гарс, когда Дерк высказался по поводу ограниченного внутреннего пространства аэромобиля. Джанасек пристегнул Дерка крепкими ремнями к жесткому, неудобному сиденью, затем пристегнулся сам и поднял машину в воздух.

Слабо освещенная кабина вся была заполнена приборами и аппаратами. Они помещались даже над дверью. Место окон занимала панель с восемью маленькими экранами, которые давали обзор в восьми направлениях. Голые дюралевые панели покрывали внутренние стены кабины.

– Машина старше нас обоих, – пояснил Джанасек, после того как они поднялись в воздух. Он был дружески настроен и расположен к разговору в своей обычной язвительной манере. – И она повидала больше планет, чем даже ты. Ее история занимательна. Модель относится к эпохе четырехсотлетней давности по стандартному летосчислению. Ее построили по проекту Дама Таллиена в глубине галактики далеко от Покрова Искусителя и использовали в войнах против планет Эрикан и Надежда Руж. Спустя столетие эта модель устарела, поэтому машину бросили. Эриканцы подобрали ее, когда кончилась война, и продали Стальным Ангелам на Бастион. Те тоже гоняли ее в хвост и в гриву, пока прометеяне не захватили эту выносливую старушку. Кимдисский торговец подобрал ее на Прометее и продал мне, а я приспособил ее для дуэлей чести. С тех пор больше никто не вызывал меня на воздушную дуэль.