Вещий Олег - Наталья Павлищева

Карл ворчал, как старая бабка, что князь зря потакает княжичу, что во второй раз хазары на такое не пойдут, да и с греками сейчас совсем не про то говорить надо! Олег хмуро возразил ему:

– Ты с греками свои переговоры веди, как и решили, с хазарами другие договорятся. Пусть идет!

– А ты снова дозором стоять будешь, чтоб не обидели? – фыркнул Карл.

– И буду! – разозлился Олег. – Тебе не понять!

Тут франк сказал то, чего Олег никак не ожидал:

– Княже, сыну свой ум не дашь, как ни старайся…

И второй раз пропустили хазары русские ладьи, теперь их было много больше, Олег послал все свои. Ждать на сей раз не стал, ушел в Киев, поэтому Ингорь вернулся домой, совсем уверенный, что теперь обойдется и без наставника!

Но в отличие от старшего князя делиться добычей со всеми не стал, а потому, когда вдруг объявил, что в следующем году в третий раз пойдет на Абесгун, воеводы один за другим от него отвернулись. Только Свул покачал головой:

– Не испытывай свою Долю, князь.

Ингорь больше заметил, что воевода назвал его князем, чем то, что именно сказал. Олег попробовал образумить Ингоря, твердя, что нельзя повторять один и тот же успех, что немного погодя будет другой поход… В ответ услышал, что теперь сам знает, куда ему идти и с кем воевать.

– Заключай свои мирные договоры, ты на них мастер!

А Олег все занимался хозяйством, стараясь при этом вводить младшего в дела почаще. Староват стал князь, хотя и силы много, и боятся недруги по-прежнему, но видно, что устал, что чего-то ждет…

Давно уже младший собирает за него дань, но перед каждым полюдьем Олег долго убеждает Ингоря быть мудрым и справедливым, а воеводам втайне дает наказ следить, чтоб княжич лишнего не брал. Почему? Словно чего боится Олег. Всю жизнь боится за Ингоря. Может, оттого, что волхв? Им боги свои законы жизни устанавливают, людским не всегда подвластны.

Прошли месяцы после похода, все вернулось на место, и Ингорь снова чувствовал себя неразумным отроком перед князем. И ничего с этим не удавалось поделать.

Глава 46

Стемид только что вернулся из Константинополя, куда плавал вместе с четырнадцатью другими послами. Все условия русских греки выполнили, поверив, что не только Абесгун может разгромить Олег, и принимали их с честью. Перед отъездом сам император Лев VI почтил пышной трапезой и богатыми подарками, среди которых были и злато с серебром, и тонкие паволоки с драгоценными сосудами… А после того показали русским послам святыни Константинополя, церковную красоту, множество палат, заполненных драгоценными реликвиями…

Все, казалось, было хорошо, но Карл ворчал. На вопрос Стемида, почему, ответил, что, во-первых, на приеме был только один император, а не все трое, где же Александр и младший Константин? Во-вторых, в договоре Олега все равно называют светлостью, светлым князем, а не царем, как, например, короля франков.

Стемид посмеялся:

– Во-первых, князю про то не говорили – голову оторвет. Во-вторых, пусть хоть горшком назовут, да в печь не сажают. Они и светлого князя нашего боятся как огня!

Как прибыли домой, подивились, Олег велел им просто так к нему в палаты не ходить, ждать, когда позовет. Сначала Карл со Стемидом испугались – неужто князь про их оплошность знает? Но Карла в тот же вечер к Олегу позвали тайно, вернулся франк оттуда веселый, сказал, чтоб платье праздничное надели да выглядели бодро.

Олег устроил послам прием пусть и не такой пышный, но тоже торжественный. Те не сразу поняли почему. Карл объяснил, что во всех государствах так бывает, когда послы возвращаются, их принимает глава государства с великой честью. Князь постарался, чтоб на приеме были и греческие купцы, пусть передадут своим императорам, что и русский князь знает, как себя вести!

Когда Карл подтвердил привилегии русских купцов в Константинополе, старый Филимер постарался порадеть и о себе, не был бы ромеем, если б промолчал:

– Дозволь, князь, сказать, что императору было бы приятно, если бы и ты византийским купцам такие же права дал…

Князь захохотал:

– Дам!

Все замерли, хотелось крикнуть: «Что ты говоришь, княже?! Зачем?!», но никто не рискнул. А сам Олег встал и, подойдя к купцу, похлопал его по плечу, глаза блестели, даже Филимер уже знал, что это не предвещает ничего хорошего.

– Дам, если лодьи греческих императоров встанут у меня в Почайне под стенами!

Вернувшись на место, Олег еще и добавил:

– Или сами императоры придут с товаром! Вот им дам!

Русские вокруг от души хохотали, Филимер вымученно улыбался, мысленно кляня эту варварскую страну и ее варварского правителя. Слишком много унижения испытал хитрый грек за этот прием. И, конечно, ничего не передаст императорам, скорее скажет, что князь велел нижайше кланяться… Грек посмотрел в глаза Олега и понял, что не скажет, в тот момент он, христианин, поверил, что киевский князь волхв, что все знает и видит наперед.

– Передашь ли мои слова? – Казалось, не только глаза Олега буравят купца, но и его голос проник внутрь. Филимер едва не перекрестился. В тот момент он дал себе слово, что, несмотря на большую выгоду, никогда не придет в Киев с товаром!

А над рассказами про храмы константинопольские Олег посмеялся:

– Ну, мы же не Царьград, нам и капищ своих хватит! Ни к чему нам их соборы с каменьями драгоценными…

Став вдруг серьезным, князь добавил уже тише и для своих:

– У нас своя вера есть, и нам византийская не нужна! Своей держаться надо!

Карл понял, что пока Олег жив, проповедникам путь на Русь заказан. Жить всем можно, а вот чужой вере учить не даст. Здесь князь – кремень, видно, не зря с волхвами знается и сам Верховный волхв!

А вообще, заметили и Карл и Стемид, что устал Олег, сильно устал. Неудивительно, много лет уже князю, никого в живых нет, с кем в Ладогу пришел, стары даже те, кто много позже с ним из Ново Града в Киев перебрались. Может, теперь уйдет князь на покой? Только кому власть передаст? Ингорю? Наверное, ему. Что дальше будет?

Все вдруг поняли, что побаиваются, столько лет жили, твердо зная, что будет завтра, верили в мудрость княжескую. Если Олег править перестанет, точно осиротеет Русь.

Стемид старался об этом не думать, он вдруг хорошо понял, почему Олег так долго держит все в своих руках. Ингорь не так силен, это видят все, много врагов вокруг, Вещего Олега боятся, если того не станет, головы сразу поднимут. Тут он укорил сам себя – думает так, точно князь помирать собирается! Нет, Олег еще силен, еще долго править будет… И понял, что обманывает сам себя, Олег сделал дело, ради которого столько лет у власти был, – есть Русь! Есть Земля, с которой считаются многие, объединил-таки Олег север и юг где мечом, где уговорами в одно целое. Пусть в каждом городе свой князь, но они едины, это и скуфь показала. Признала гордая Византия Русь, еще как признала, а что королем не зовут, так не то главное. Сможет ли Ингорь хотя бы удержать все, что ему Олег оставит?

О том, что тоже имеет право на власть, потому как тоже правнук Гостомысла, Стемид даже не думал. Много лет жизни сначала у Сирка, а потом вместе с Карлом приучили его к мысли о служении верой и правдой киевскому князю, а не к тому, чтобы самому таким стать.

К Ингорю сунулся купец-перс, о чем-то быстро-быстро зашептал, князь только отмахнулся:

– К Олегу иди, я не понимаю.

Купец едва заметно хмыкнул и стал говорить уже по-русски, с перетягом, но если прислушаться, то понять можно. Предлагал коня красоты невиданной. Ингорь удивился:

– Чего же ко мне? На то князь есть.

И разобрал в полушепоте купчишки то, что обожгло сердце:

– А ты не князь разве?

Блеснули из-под навороченной на голове тряпки (чудные у них шишаки все же!) черные хитрые глаза и тут же опустились вниз, не поймешь, то ли смеется, то ли и правда смущается. Пухлой ручкой в сторону двора повел, приглашал смотреть. Ингорь вскинулся мысленно, и то верно, он князь, дернул плечом и пошел за персидом.

Конь и впрямь хорош, шея длинная, выгнута, что твоя радуга после дождя, ноги тонкие, но крепкие, гарцует, косит влажным черным глазом. Такой не для Олега, не выдержит. Ингорь шагнул к красавцу, трепетной рукой провел по крутой шее, погладил шелковую блестящую гриву, потрепал холку. Конь стоял весь напряженный, слегка вздрагивая, готовый шарахнуться в сторону, переступал стройными ногами. Но от рук Ингоря не ушел, точно почуял хозяина.

Князь обернулся к купцу:

– Что хочешь?

Понимал, что такой конь не для русских дорог с бесконечными перелесками и оврагами, что собьется скоро, не выдержит, но отказаться от этакой красоты не мог. Купец снова хитро улыбнулся:

– В дар предлагаю. Только тебе и подходит, для Олега-коназа не подойдет, ему тяжелый нужен, а этот красивый…

– В да-ар… – Ингорь понимал, что такие подарки просто так не делаются. Но купец поднял-таки на него свои черные глаза-бусины и повторил: